Ей казалось, что это самый лучший ответ на все его сомнения и тревоги. Олэн воспринял ее реакцию как должное, и они в тот раз долго лежали обнявшись, неподвижно вжавшись друг в друга… одно сердце… единое дыхание…
- Ничего, попробуешь заняться чемнибудь еще, - сказала Бенедит много позже.
На улице было светло, сумерки только начинали сгущаться.
- Чем же? - спросил Олэн.
- Не знаю. Достаточно захотеть. Кто угодно в состоянии начать жизнь заново. Из всех больных, кого я знала, ни одному не удалось вернуться к прежним занятиям…
- Торопиться некуда… Фирма мне неплохо заплатила… Так что могу подождать…
- И потом, тебе больше не понадобится рисковать жизнью… Знаешь, на свете куча людей, которые не лезут на рожон и при этом чувствуют себя отлично, даже великолепно, - пошутила она.
Олэн не ответил. Он задумался, откуда, собственно говоря, у него взялась эта странная тяга к гангстеризму. Легкая жизнь? Да разве ж она легкая? Привычка к опасности? дурные знакомства во время первой отсидки?…
«Тьфу, пропасть! Слишком сложно для меня! - подумал он. - Теперьто все равно никуда от этого не деться…» - Это странно звучит… но я чувствую, что теперь тебе ничего не угрожает… - продолжала Бенедит. - Конечно, объяснить я бы ничего не смогла… Это как чуть заметное колебание воздуха, аромат, который чувствую я одна… Но знаешь, я очень верю в свою интуицию…
При всем своем чувстве юмора Поль и комиссар Бло не рискнули бы разделить уверенность Бенедит.
Бло допросил Пралине. Убедившись в чистосердечии бродяги, он не стал обвинять его в сообщничестве и передал досье Франсуа Олэна Полю.
- На, я отдаю его тебе. Ты первым его учуял, стало быть, это твой клиент! Надеюсь, парень быстро вернется обратно. У тебя есть какиенибудь соображения на сей счет? - спросил Бло.
- Возможно, он попробует связаться с братьями Шварц…
- Верно. Но что с того?… У тебя есть их адрес? Насколько я знаю, Шварцы не живут в домашних пансионах… и не заполняют регистрационные книги.
- А ято думал, для независимых специалистов это обязательно, - усмехнулся Поль.
- Мило! Оставь парочку таких перлов для префекта. Например, когда он спросит о самочувствии твоего бандита… Полагаю, ты по крайней мере не ждешь поздравлений от прессы?
- Смотря от какой… - Поль подумал о Спартаке. - Кстати, я хотел бы узнать, что вы думаете о шумной кампании в газетах.
- То есть? Теперь и ты проникся стилем новой волны?
- Несколько хороших статей - и можно довести парня до полной паники, заставить бояться собственной тени, - невозмутимо пояснил Поль. - Сами знаете, чем больше человек хочет стушеваться, тем проще его поймать. Загнанный зверь чуть ли не сам бежит в ловушку.
- Только не забывай, что эдельвейсы растут на краю пропасти…
- Так как вам моя идейка?
- Не хуже любой другой.
- Значит, я попробую?
- А заодно удружишь приятелю, - проворчал Бло.
- Итак, я могу этим заняться? - настаивал Поль, надеясь, что в случае чего шеф его прикроет.
- Под свою полную ответственность. Дорогой мой Поль, я отдал этого Франсуа Олэна на твое полное попечение, не забывай.
Можно подумать, ему доставляло удовольствие это повторять!
- Вы жестоки, патрон, - вздохнул Поль.
Бло вытащил из шкафа два непомерно толстых досье и плюхнул на стол. Рядом с ними дело Франсуа Олэна казалось листом сигаретной бумаги.
- Не жесток, а перегружен работой, - сказал Бло.
Комиссар вместе с Национальной безопасностью расследовал очень крупное дело. Предполагалось, что его участники какимто боком замешаны в покушении на генерала. Учитывая обстоятельства, с этим следовало покончить немедленно.
Поль удалился на цыпочках. Из своего кабинета он позвонил Спартаку и пригласил пообедать вдвоем. Последнее слово полицейский настоятельно подчеркнул.
Они довольно часто обедали на улице Контрэскарп, причем не в силу привычки, а исходя из принципа, что постоянный клиент всегда может рассчитывать с помощью кредита сгладить катастрофические провалы предзарплатных дней.
Принципы исходили от Поля, а их нарушение - от Спартака.
- Как поживает дражайший Боваллон? - вежливо поинтересовался журналист.
- И так и сяк, - буркнул Поль, - заказывая свинину с картофелем и кислой капустой.
«Боваллоном» Спартак окрестил Поля, слегка исковеркав его фамилию - Бовэ.
- Выкладывай все без разбору, - предложил репортер. Он ненавидел систематическое изложение и не признавал абзацев.
Инспектор принялся «выкладывать», а Спартак слушал, открыв рот и совершенно забыв о еде. Наконец Поль вытащил досье и протянул ему фотографию.
- К несчастью, снимок препаршивый, - честно предупредил он.
Олэн с застывшим лицом и вытаращенными глазами смахивал на буйнопомешанного.
- Как и все ваши гнусные антропометрические фото, - проворчал Спартак. - Ладно, на безрыбье и рак рыба.
- Главное - подними шум, а я отправлю людей во все меблирашки и притоны, где сдают комнаты любой шантрапе. После этого ни один содержатель не пустит его на порог. Когда пахнет жареным, они становятся ужасно негостеприимны. Как скоро ты сможешь это напечатать?
- Постараюсь пропихнуть побыстрее, но, не считая побега, парень не сделал ничего особенно страшного…
