Олэн обошел перфоратор с другой стороны и добил корчившегося на полу Шварца. Тело выгнулось и упало с глухим стуком. «О!» - вскрикнул младший и затих, но в этом стоне уже не было ничего унизительного для Франсуа Олэна.
На шум последних выстрелов примчался Спартак, ждавший Франсуа у ворот заводика.
Олэн уже включил свет, безжалостно выхватив из темноты и без того жуткое зрелище.
Он стоял посреди мастерской с двумя пистолетами в руках и локтем вытирал ледяной пот со лба.
- Сможешь фотографировать при таком освещении? - спросил Франсуа.
Спартак остановился рядом с ним. Он вдруг почувствовал себя очень маленьким.
- Ну что ж ты, иди, - сказал Олэн, подталкивая его за перфоратор.
Он пошел. Старший, прицепленный к винту, стоял, свесив голову, и, казалось, взирал на брата, а тот лежал на спине, скрестив руки. Мертвые глаза уставились в потолок. Ожесточение схватки не вызывало сомнений.
«Шварцы отправились следом за Полем. Ну и что?» - подумал Спартак. Он стряхнул оцепенение и машинально щелкнул фотоаппаратом, но всего один раз. Рука тут же опустилась.
- У тебя полно времени, - заметил Олэн. - Сходи подыши воздухом. Потом вернешься.
Он уже забрал деньги изпод старых ящиков и выходил из мастерской.
Пока Франсуа шел через двор, нога почти не болела. Он не волочил ее, но старался не слишком нагружать. Впрочем, гнулась нога нормально, и Олэн решил, что чертовски легко отделался. Хорошая штука - жизнь!
Он быстро собрал галстуки и навалом бросил в чемодан. В это время подошел Спартак.
- Спасибо!
Репортер протянул руку. Олэн с радостью ее пожал.
- Не за что. Мне самому чертовски давно хотелось их прикончить…
На улице он открыл машину и кинул чемодан на заднее сиденье.
- …только тогда моя лапа весила тонну… - Франсуа задумчиво посмотрел на правую руку.
- Куда ты поедешь?
- Здесь стало малость шумновато на мой вкус… Переберусь к девушке… к потрясающей девушке.
- И не берешь с собой ничего, кроме галстуков? - удивился Спартак.
Олэн показал сверток из старых тряпок, все еще болтавшийся в левой руке.
- Этого мне хватит, чтобы начать жизнь заново.
Репортер уже немного пришел в себя.
- Подожди секундочку! - попросил он.
Спартак бросился в дом, и Олэн улыбнулся. Он знал, что в парне проснулся журналист.
Франсуа сел за руль, и снова острая боль в бедре швырнула его назад. Лоб сразу вспотел.
Олэн включил мотор и осторожно потрогал больное место кончиками пальцев. Брюки у бедра были липкими. Но боль уже прошла. Он шевельнул ногой.
- Я все сфотографировал, - сказал Спартак. - А что делать с этим заводом дальше?
- Что хочешь. Я уезжаю за кордон. Писать можешь тоже, что взбредет в голову… как обычно. А мне будет что почитать.
Спартак стиснул его плечо. Он искренне радовался, что Франсуа Олэн тихонько смоется за границу.
- Я позвоню тебе перед отъездом, - пообещал Франсуа.
- Правда?
- Даю слово!
Олэн выжал сцепление. Спартак ехал следом. У набережной Сены они на прощание посигналили друг другу фарами. Репортер свернул направо - к редакции и больнице.
Олэн перебрался через мост и помчался к Булонскому лесу. Вокруг - ни души. Он спокойно делал сто километров в час.
Черный туман окутал сознание, и Франсуа стукнулся лбом о руль. Это продолжалось не больше секунды, но машина въехала на тротуар. Олэн выровнялся.
Боль от бедра поднималась все выше. Франсуа снова коснулся больного места. Он уже доехал до Лоншана. Нога немела и наливалась тяжестью.
Олэн прибавил скорость и нагнал ехавшую впереди машину. Та почемуто все время виляла, словно танцуя у него перед глазами.
«Взбесился он, что ли, этот кретин?» - подумал Олэн. Какоето время машина двигалась ровно. Потом снова начались пляски.
На повороте ему показалось, будто красные огни этой тачки полыхают, как зарево, и он сейчас влепится в нее, как некогда в машину О'Кейси.
Олэн повернул колеса, и опять проклятый черный туман отрезал его от мира. Машина на полной скорости врезалась в дерево.
Олэна вышвырнуло на тротуар. Только ноги еще оставались внутри. Придя в себя, он на руках отполз от груды искореженного металла.
Франсуа лежал на спине. Боли не было. Только дышать удавалось с трудом. «Все ребра - всмятку», - мелькнуло в голове. Но это его не особенно испугало.
«Лишь бы первый, кто остановится, не трепал языком», - сказал себе Олэн. Но людей неболтливых на свете не так уж много… «Попрошу сообщить Бенедит и Спартаку, и они за мной приедут. Так будет надежнее. Иначе в больницу сразу налетит туча фараонов…» Обломки машины загораживали дорогу. А впрочем, он все равно не слышал ни единого мотора.
Олэн смотрел на голые ветки деревьев. Зима… В этом лесу он встретил Бенедит. Она гуляла без собаки. А когда молодая женщина без собаки гуляет в Булонском лесу, к ней все время пристают с глупостями.
Франсуа тогда выскочил из машины. Но не так, как сегодня, не на брюхе… Подумав об этом, он улыбнулся. «Если к вам будут приставать, скажите мне». Да, примерно так он и выразился… «Если к вам будут приставать, я могу помочь».
И опять боль кинжалом пронзила его от бедра до сердца.
Олэн умер, прижимаясь щекой к колесу.
Об авторе
