Все четверо разом обернулись на казачий конвой. Казаки ждали в седлах у самой границы святилища. Там же стояли в шеренгу четыре паланкина с носильщиками.
В беседке все длилось молчание, и барон не выдержал:
– Николай Александрович, вы поняли, что я сказал?
– Роман Федорович, вы … шутите? – спросил Николай и вдруг улыбнулся.
Эту улыбку, странную, неуместную, могли видеть только дочери, и она их напугала. Ольга решительно направилась к отцу, поднялась по ступенькам.
– Папа́, тебе нехорошо?
Отец глянул на нее так, что она испугалась еще больше.
– Ольга Николаевна, я прошу вашей руки, – сказал барон.
– Как? – Ольга тоже улыбнулась.
Сестры подошли и встали рядом с отцом. Унгерн посмотрел каждой царевне в глаза и проговорил негромко и внушительно:
– Прошу вас, выслушайте меня, не перебивая. Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна, Мария Николаевна, Анастасия Николаевна, имею честь сделать вам предложение руки и сердца. – И добавил для ясности: – Каждой …
Сестры молчали, и барон счел нужным повторить предложение, перефразировав:
– Прошу вас стать моими женами… – Нелепость этих слов, произнесенных вслух, ощущалась и самим бароном, тем не менее он выговорил их довольно уверенно. – Бракосочетание пройдет по буддийскому обряду, допускающему брак с несколькими женщинами. Эта акция имеет чисто политический характер и призвана усилить наш союз и поднять его престиж во всем мире – союз Великого Белого Царя и Белого Бога Войны. В остальном будем считать наш брак формальным, не предусматривающим исполнение так называемых супружеских обязанностей. Я намерен теперь же объявить о нашей помолвке. Прошу дать согласие немедленно.
Царевны молчали. Барон повторил:
– Прошу вас немедленно дать согласие. Отказ повлечет за собой трагические для вас последствия …
Романовы молчали. Барон отчеканил:
– Николай Александрович, благословите, или я пристрелю вас сейчас же, прямо здесь. Даю вам десять секунд.
Он расстегнул кобуру и положил руку на рукоять маузера – как ни странно, именно сегодня он был при оружии. За спинами Романовых никто из свиты этого видеть не мог, и потому казаки, офицеры, монахи стояли поодаль в молчании, не понимая, что происходит.
Кажется, прошел час или день, прежде чем Ольга произнесла:
– Я согласна.
– Согласна, – сказала Татьяна.
– Согласна, – сказала Мария.
– Согласна, – сказала Анастасия.
– Благословляю… – произнес Николай.
Барон застегнул кобуру и ударил в колокол, потом еще раз и еще, делая долгие паузы, чтобы низкий гул успевал долететь до синих холмов на горизонте и вернуться. Когда отгудело, выступил вперед.
– Господа, здесь, в этом священном месте, на пороге Шамбалы, счастлив сообщить, что я только что сделал предложение руки и сердца великим княжнам Романовым, и оно благосклонно принято. Ольга Николавна, Татьяна Николавна, Мария Николавна, Анастасия Николавна согласились стать моими женами. Церемония бракосочетания пройдет завтра в главном храме монастыря. Да здравствует его величество император российский Николай Второй! Ура!
– Ура! Ура! Ура! – грянули казаки.
Лиховский потянулся к кобуре, но Бреннер и Анненков схватили его за руку.
– Нет! Не сейчас! Завтра церемонии не будет! – сказал Анненков.
– Вам что-то известно? – сдавленно прохрипел Бреннер.
– Потом поговорим, – сказал Анненков.
– Говори сейчас, черт тебя возьми! – прошипел Каракоев.
– Я не ваш подчиненный, ротмистр, – процедил Анненков сквозь зубы. – В свое время узнаете.
И Анненков демонстративно отошел в сторону и встал в свите настоятеля.
Барон продолжал:
– После бракосочетания мы продолжим путь в Лхасу к его святейшеству Далай-ламе, который, без сомнения, благословит наш союз.
Настоятель улыбнулся и подтвердил свое согласие учтивым поклоном. Эта помолвка не была для него сюрпризом.
– Носилки моим невестам! – скомандовал барон.
Носильщики уже бегом несли к беседке паланкины. Унгерн подал руку Ольге и проводил ее, потерянную и покорную. Одну за другой посадил в паланкины всех своих невест, и носильщики засеменили к монастырю. За ними тронулась и вся процессия.
Барон, едущий верхом бок о бок с Николаем, глянул ему в лицо:
– Ваше величество, этот брак необходим.
Никогда до сих пор Унгерн не обращался к Николаю «ваше величество».
– Но не с четырьмя же …
Барон пожал плечами:
– Азия …
Под слоновий рев труб и дребезжание литавр процессия вошла в монастырь. Адская какофония, которую здесь почитали за музыку высших сфер, заполнила степь до гор и неба.
Настоятель объявил Николаю и барону, что на три часа дня назначил служение в храме, во время которого оракул должен дать благословение духов на завтрашнее бракосочетание. Барон удивился: что еще за благословение? Он не заказывал никакого благословения. Но настоятель объяснил: так полагается, это всегда делается перед свадьбой. Ну, раз надо, барон согласился.
Как только ламы отошли от военных, Анненкова и остальных мушкетеров окружили казаки конвоя.
– Сдать оружие! – приказал есаул.
– Что это значит?! – возмутился Бреннер.
– Сдайте оружие, Бреннер, вы арестованы, – приказал Унгерн, – все четверо.
