– Зато Государь каждый день тебе аудиенцию дает.
– Не ревнуй, – и тут же в сторону кому-то: – Ревнует, а сам в приближенные особы назначен.
Конечно, я вернулся во дворец после встречи с Татьяной, был принят с распростертыми объятиями и снова получил место адъютанта Его Величества с самыми широкими полномочиями. Мы жили одной семьей: обедали у пруда, допоздна сражались в домино (комплект изготовили по заказу Государя), в жаркие часы после полудня молчали на террасе, смотрели на сад и горы. Стремясь в Тибет, мы искали убежища, а нашли блаженство. Мечтали, что Государь купит землю на склоне и построит дворец с видом на долину, небольшой, уютный, и мы все там поселимся …
Они любили меня, я знаю, – в тот миг между летом и вечностью.
Можно ли любить четыре смеха, четыре голоса, четыре пары глаз – я перестал беспокоиться об этом. Проживал каждый шорох платья, каждую их нелепую прихоть как долгую счастливую жизнь. Мы чтили Закон Драгоценного сада: если ловить бабочек, то впятером, если петь на террасе, то квинтетом, если кому-то плакать, то в объятиях остальных.
Одно только омрачало мне райские дни – тайна моего воскрешения из мертвых. Я знал, что рука не дрогнула, – стрелял в сердце, и зарубцевавшееся входное отверстие на груди подтверждало это. Что же за сила выдернула меня с того света? И зачем? И черный камень к тому же … Я ходил по улицам, заглядывал в лица высоким тучным ламам, бродил вокруг дворца Потала, но Кошкина не встретил. Может, и не было его?
…Судя по хохоту и заполошным воплям, Принцессы забросили уже крокет и просто носились среди деревьев.
Бреннер забыл обо мне и о них и спорил со своими невидимыми визитерами, обращаясь к двум пустым креслам:
– Думаете, я тут свихнулся? Нет, еще тогда, на «Святителе Николае», когда прочел все это … Ну, то, что там было написано, как тут у нас все устроено …
Видимо, Лиховский с Каракоевым спросили – где?
– Где? На Земле, – сказал Бреннер.
Он снова послушал и ответил с раздражением:
– Да! Я скрыл от Государя эти бумаги! И сжег!
Видно, на него посыпались упреки.
– А что я должен был сделать? – Бреннер в волнении вскочил. – Показать Государю, чтобы он тоже сошел с ума? Он, конечно, и сам многое знает, но не настолько, нет, не настолько!
Тут Бреннер вспомнил, что я еще здесь.
– А ты не хочешь поговорить с нашими? – Бреннер кивнул на пустые кресла.
Я помотал отрицательно головой.
– Ну хоть Лиховскому скажи пару слов.
– Лиховский умер, Саша, – сказал я.
– А разве я говорю, что он жив? – Бреннер посмотрел на меня с недоумением. – Ну ладно, как хочешь. Я к Государю, – и добавил, обращаясь к Лиховскому и Каракоеву: – А вы посидите тут.
Пошел было, но вернулся, сказал мне со значением:
– Ты теперь свой, ты в Семье. Не мешай Царю, не мешай …
– Что значит «не мешай»? В каком смысле?
Бреннер не ответил. Ушел во дворец.
«Не мешай Царю» – что он хотел этим сказать? Впрочем, что с него взять? Но внутри росло беспокойство. Что это за ежедневные встречи Бреннера и Государя? О чем они могут говорить? И до моего возвращения в Семью, когда я целый месяц был в опале, Бреннер регулярно ходил сюда, во дворец. Я чувствовал, что чего-то не знаю, упускаю что-то важное …
Тут мои грации явились над сонным прудом. Увидели меня, замахали крыльями. Бежали вприпрыжку в летящих одеждах через мостик. Настя кружилась с деревянным молотком в руках, будто собиралась зашвырнуть его далеко в пруд.
– Леонидик! Леонидик! – кричала она. – Они меня дразнят! Я прибью их молотком!
– Отойди от меня, полоумная! – смеялась Маша.
Таня подобрала плоский камень и залихватским броском пустила его над водой, чтобы он попрыгал «блинчиком», но «блинчик» канул в зарослях кувшинок. Ольга перегнулась через перила, будто намереваясь броситься.
– Морячок! Спасешь меня из тины? Спасешь?
– Лёнечка, принеси мне папироску, будь добр! – Татьяна спустилась к самой воде и села на замшелых каменных ступенях.
Я взял ее сумочку со стола и пошел к ним. Оглянулся на два пустых кресла. Если в самом деле Каракоев и Лиховский там и смотрят на Принцесс, то они счастливее меня. Для них уже нет времени, и это мгновение может длиться вечно.
– Я получил письмо от мистера Рейли, – сказал Николай.
Анненков даже вскочил за своим секретарским столом в кабинете царя.
– Он здесь. Прибыл вчера из Индии с отрядом сикхов, – сказал Николай невозмутимо.
– В каком качестве?
– В качестве специального представителя его величества короля Георга.
– Из Индии … Жив, значит …
Анненков быстро осознал масштаб нового бедствия. Он искал Кошкина, а удар нанесли с другого фланга.
– Вчера он попытался пройти сюда, но охрана на воротах его не пустила.
– Что он пишет?
– Общие фразы о благорасположении короля Георга ко мне и семье. Он не знает, что семья уже не вся … Обещает какое-то интересное предложение от британского правительства.
– Ваше величество, возьму на себя смелость предложить, чтобы сначала он встретился со мной.
Николай кивнул:
– Это разумно. Я сам об этом думал.
