– Ружья и патроны можно, – согласился Ванюшка. – Зимой по насту до города быстро. Ружья – хорошо.
В стойбище было семь чумов. В одном поселили Романовых. Русские поставили свой лагерь вокруг этого чума, в стороне от тунгусов. Старец и остальные спали под телегами у костра.
– Ваше величество, прошу прощения! – Бреннер стоял у входа в чум, закрытого кожаным пологом.
Вышел Николай. Он сменил гражданский костюм на свой обычный: фуражка, мундир с полковничьими погонами.
Тут же подошел старец, хотя его не звали.
– Ваше величество, я бы хотел переговорить с глазу на глаз, – сказал Бреннер и посмотрел на старца.
– Хорошо. Пройдемся, – сказал Николай.
Река изгибалась и петлей охватывала стойбище, расположенное на мысу. На той стороне высились сопки, заросшие соснами. У воды носились ребятишки, бросали друг в друга арканы.
Николай и Бреннер шли по берегу. Ванюшка-шаман с любопытством смотрел им вслед.
– Парнишку лечить надо, – сказал он Анненкову и кивнул в сторону царского чума.
– Не твое дело, – сказал старец.
– Я могу, – сказал Ванюшка Анненкову, игнорируя старца.
– Ты, бесовское отродье! Ты кого шаманить вздумал? Наследника царя православного? – зарокотал старец. Он был вдвое выше Ванюшки, и тот смотрел ему в живот, ленился задирать голову. – Без тебя есть кому лечить, – заключил старец и пошел к лесу, заложив руки за спину.
– Плохой человек, совсем плохой, – сказал Ванюшка, когда старец отошел на приличное расстояние.
– Почему? – спросил Анненков.
– Я шаман тут. Зачем такой человек царю?
Это был вопрос.
– А не знаешь, где-то недалеко есть скит староверов?
Ванюшка удивился:
– Знаю. Плохое место.
– Плохое?
– Плохое.
– Потому что там православные жили?
– Потому что там православные умерли. Я сам православный, крещеный.
– Умерли?
– Семья была большая. Все умерли.
– От чего?
Ванюшка пожал плечами:
– Плохое место.
– Расскажи царю об этом.
– Зачем царю?
– Мы туда идем.
Ванюшка замотал головой:
– Туда не надо ходить! Плохое место! Этот ведет вас туда?
– Этот …
– Плохой человек ведет вас в плохое место!
Тыманча сдирал шкуру с оленя. У реки в высокой траве бегали царевны с тунгусскими ребятишками. Царевич сидел на камне и улыбался. В русском лагере у костра колдовали с обедом повар Харитонов, лакей Трупп и горничная Демидова. В телеге сидел доктор Боткин и писал карандашом в блокноте. На реке тунгусы в лодке выбирали сети.
…Я подошел к телеге, где рядом с лакеем Труппом спал Распутин. Его котомка лежала тут же. Я осторожно потянул за лямку и вытащил котомку, развязал горловину и нащупал внутри … камень. Пальцы скользнули по гладкой поверхности – при свете костра я увидел черный кристалл величиной с два моих кулака. Тяжелый. Я таких не видел никогда. Что за черт? Снова запустил руку в мешок, нащупал толстую книгу и, еще не видя ее, решил, что это Библия. Конечно же, у всякого старца-странника должно быть Писание. Но оказалось, это «Наш край. Путешествия по Восточной Сибири» неизвестного мне автора. Зачем мужику-сибиряку таскать с собой сочинения какого-то краеведа? Следующим предметом была папка с картами – несколько листов разного масштаба. Насколько можно было понять при беглом осмотре – карты этого края, бассейна рек Уды, Бирюсы и Ангары. На одной карте, наиболее крупной, был поставлен крест и прочерчен маршрут к этому кресту из некоей точки в тайге – по-видимому, из той, где мы находились. И снова кристалл того же размера. Еще охотничий нож в кожаных ножнах. Еще солдатский котелок, ложка, моток веревки, кожаный мешочек на шнурке …
Только я собрался заглянуть в мешочек, как почувствовал спиной чей-то взгляд. Это доктор Боткин приподнялся в телеге. Подошел ко мне, стараясь не шуметь.
– Что там у него?
– Черт знает что.
– Я так и думал, – прошептал доктор.
Я развязал шнурок на горловине кожаного мешочка. Вдвоем с доктором мы, толкаясь головами, пытались разглядеть, что там внутри. Я рискнул вытряхнуть на ладонь содержимое мешочка. Это были какие-то семена, круглые, как горошины, и того же размера, но черного цвета и сморщенные.
– Что это? – спросил я.
– Похоже на черный перец.
Я взял одну горошину и поднес ко рту. Доктор остановил мою руку, вцепившись в нее железной хваткой.
– Вы с ума сошли! Неизвестно, что это! – прошипел он.
Конечно, он был прав. Даже не знаю, что на меня нашло. Я ссыпал горошины обратно в мешочек. Снова пошарив в котомке, вытащил на свет топорик и изогнутый корень дерева странного вида, сухой и гладкий. Больше в котомке ничего не было.
– Странный набор для странника, – прошептал доктор.
– Странный набор для кого угодно …
Из папки с картами я взял одну – ту, что с пометками, свернул ее и сунул за пазуху.
– Он же заметит, – прошептал доктор.
– Плевать. Что он сделает? Государю пожалуется? Тогда ему придется объяснить, что он за странник такой, странствующий по военным картам.
Запихнув все содержимое обратно как попало, я завязал котомку и бросил ее под телегу.
Мы сидели с доктором у тлеющего костра. Я разглядывал карту.
– Этот крест обозначает скит.
– Вероятно.
