Женщину в клубе.
Кейси подавила непонятно откуда взявшийся приступ ревности и продолжила есть, но стоило только подумать о том, что сейчас придется рассказать Терону, и раскаяние камнем обосновалось в её желудке.
Акация оставила в покое ложку и вытерла руки салфеткой, лежащей рядом с тарелкой на столе.
– Я не знаю, что случилось с женщиной, которая была с вами. На парковке я нашла только вас, а она исчезла.
Не отрывая глаз от еды, Терон ответил:
– С ней все в порядке.
Что, черт возьми, это значит?
– Откуда вы знаете? Когда я подъехала, вы уже лежали раненый. Куда она пошла?
Как будто осознав, что проговорился, Терон отложил ложку и поднял глаза на Кейси. И в его мрачном взгляде она прочитала знание и секреты. И то, что он не собирается ей ничего объяснять.
Акация откинулась на спинку стула и, прищурившись, попыталась посмотреть на него объективно, а не как на секс-символ и мужчину ее мечты.
– Знаете, сдается мне, что в вашей истории полно дыр. Что с вами произошло? Кто-то напал на вас на парковке, так? Никакая машина вас не сбивала. Неважно, сколько я пыталась убедить себя в обратном, я все равно вам не верю. Не пора ли рассказать мне всю правду?
Молниеносно сжав девичью руку, Терон с легкостью прижал её к столу, повернул тыльной стороной вниз и скользнул пальцами к центру ладони, зацепив мизинцем ее большой палец. Он медленно описывал круги по ее коже, опускаясь к запястью, и каждое прикосновение можно было сравнить с ударом электрическим током. По спине Кейси словно рассыпались искры, а тело окатило теплой волной.
Она затаила дыхание. Зрачки его глаз становились все больше, пока она не утонула в этих омутах цвета черного, как ночь, обсидиана. И вдруг ей стало трудно вспомнить, что же она так хотела у него выяснить всего минуту назад. Хотя и знала, что заволновалась неспроста. Какая-то причина ускользала от ее понимания. Почему она не может вспомнить?
Но его прикосновения лишали ее способности мыслить. Такие… греховные, умелые и… как ни странно, успокаивающие.
Терон неспешно заговорил:
– Слушай меня внимательно. Ты завернула за угол, когда я шел по парковке. Было темно, ты устала и заметила меня слишком поздно. Ты меня сбила, а затем привезла к себе, потому что слишком беспокоилась о моем самочувствии и считала себя виноватой. Я никогда не был в американских больницах и не хотел отправляться в клинику без особой необходимости. Ты помогла мне исцелиться, сделала доброе дело.
Да, похоже, так все и случилось. Сердце Кейси замедлило ход, и она еще больше расслабилась, наслаждаясь нежной лаской. У него такие мягкие пальцы, а руки теплые и манящие. Она невольно представила, как
Терон касается ее плеч, живота и, наконец, поднимается к груди.
– Ты хочешь мне помочь, – тихо прошептал он голосом, звучавшим одновременно как бархат и наждак и вызывавшим прилив гормонов в глубине ее тела. – Сделать все, что я желаю.
Конечно, надо ему помочь. Ведь пострадал он по ее вине. Но… все? Ее щеки запылали. Она снова мысленно представила, как он, обнаженный, лежит на ее белом покрывале, словно подношение какому-то божеству.
И тут Кейси заметила озорную полуулыбку Терона, как будто он прочитал ее мысли.
– Да,
Жар скользнул по ее животу, спускаясь все ниже, принеся с собой влагу явного возбуждения. И тут «греческий бог» отпустил ее руку так же внезапно, как прежде схватил.
Кейси поморгала, чувствуя странное головокружение.
Пусть Терон и принялся за еду, девушка все еще чувствовала его прикосновения к запястью. И что-то раскрылось в ней, какая-то тайная часть ее души, которая ожидала… этой минуты всю ее жизнь.
– Твой суп остывает,
Кейси отвела взгляд от его грубовато-красивых черт лица и уставилась в тарелку. То-очно. Ужин. На нем ей и следует сосредоточиться, а не на великолепном образчике мужского пола и каком-то странном, непонятном ощущении.
Рука дрожала, и Кейси медленно поднесла ложку ко рту и отпила немного супа. Но вкуса не почувствовала. Ведь то, что ей действительно хотелось ощутить на языке, в ложку никак не поместится.
Терон сидел на кухне, глядя, как Кейси моет посуду после ужина. Из колонок на потолке звучала какая-то инструментальная музыка, а посреди стола, отбрасывая мягкий свет и насыщая воздух ароматом ванили, мерцала свеча в большом фонаре.
Но внимание Терона привлекали не свеча и не музыка, а женщина перед ним.
Женщина. Проклятье Аида! Смертная женщина, которую он никак не мог выбросить из своей головы. Во время ужина Терон раздумал уходить. Держа руку Кейси в своей, он увидел в ее глазах желание. По какой-то причине богини судьбы подарили ему шанс отдохнуть вместе с красавицей – а заодно исцелиться. К чему сопротивляться?
Кейси мыла посуду, стоя к нему спиной. Терон вызвался помочь, но она приказала ему сесть, отдыхать и не тревожить раны. Если бы она догадывалась, чем он собирался заняться, то ее спокойствие бы как ветром сдуло.
