Наконец супруги ослабили объятия и, глубоко вдохнув воздух открытыми ртами, воззрились друг на друга.
— Прошу прощения, — произнес солдат.
Маллед повернул голову и бросил на него вопросительный взгляд.
— Боюсь, эта женщина вошла в Арсенал без разрешения. Хотя вы с ней явно знакомы, я все-таки вынужден попросить её покинуть помещение.
— Мы оба уйдем, — заявил Маллед, прежде чем Анва успела воспротивиться. — Мы сможем поговорить и в другом месте.
— Вот и хорошо. Могу ли я проводить вас до дверей?
— Как вам будет угодно, — ответил кузнец.
— Маллед, — воскликнул Дарсмит, — что случилось? Может, мне пойти с тобой?
— Кончай свой обед. Я вернусь чуть позже.
Немного поколебавшись, Дарсмит вернулся в комнату отдыха.
Остальные — Маллед, Анва, две жрицы и солдат — прошагали по коридору, спустились по лестнице и, пройдя через лабиринт комнат и переходов, оказались на улице.
Пешеходы уже давно превратили снег, выпавший за триаду до сего дня, в грязь, и лишь на карнизах домов по обе стороны улицы оставались грязно-белые полосы. Из-за свирепого холода город был пустынным. Смельчаки, решившиеся покинуть дом, были закутаны в тяжелые одежды и не шли, а почти бежали. Резкие порывы ветра сдували остатки снега с карнизов и обжигали морозом лица и руки.
Маллед, посмотрев вслед удаляющемуся солдату, заметил:
— Похоже, неплохой парень.
— Этот противный маленький человечишка послал его вслед за нами, когда я отказалась ждать возвращения посыльного, — сказала Анва.
— А… — произнес Маллед. Он хорошо знал этого буквоеда, торчавшего у входа в Арсенал. Бросив взгляд на жриц, он спросил:
— Это их прислал к тебе Вадевия?
— Ее. — Анва указала на более высокую женщину. — Ее зовут Безида. Вторая — из Великого Храма в Зейдабаре. Ее имя Эзгора.
Безида была пухленькая, темноволосая и постоянно улыбалась. Эзгора, невысокая блондинка, при упоминании её имени слегка склонила голову.
Маллед вежливо поклонился в ответ.
— А где дети? — спросил он.
— Там, где им и положено быть. В Грозеродже, с твоими родителями, дядей Спарраком и ещё одной жрицей по имени Задаи. Маллед, а в этом городе можно найти местечко потеплее? — закончила она, дрожа от холода.
— Ну конечно! — Маллед огляделся, обнял Анву за плечи и развернул её лицом к ближайшему трактиру. — И мы что-нибудь выпьем. Вы ели сегодня?
Через двадцать минут все четверо уже сидели за небольшим столом у окна безымянного трактира, расположившегося напротив дворца Лорда Грауша. Три женщины слегка подкрепились, поглотив ученическое пособие Малледа за целую триаду. Успев пообедать, Маллед ограничился хлебом, сыром и двумя пинтами золотистого эля.
— Итак, — выпалил он, со стуком возвращая кружку на стол, — что же вы здесь делаете?
— Я пришла за тобой. — Анва положила огрызок зимнего яблока на тарелку. — До триады Баранмеля всего восемь дней, но ты ещё успеешь вернуться домой и провести праздник с детьми, вместо того чтобы торчать в этой грязной, холодной груде камней, которая почему-то называется Арсеналом.
— Но я ещё не закончил дела, — возразил Маллед. — Я учусь на оружейника. Буду ковать мечи. Для весенней кампании армии потребуется очень много мечей.
— Ты можешь ковать мечи и в Грозеродже, если на то пошло.
— Но мечи нужны здесь!
— А ты нужен мне в Грозеродже!
Маллед уставился на нее, потеряв на минуту дар речи.
— Тебя здесь держит вовсе не оружейное дело, — бросила Анва.
Маллед взглянул на жриц, которые до сих пор хранили молчание.
— Они знают, кто ты, — объяснила Анва. — Безида услышала об этом от Задаи, а Задаи узнала обо всем ещё в Бьекдау. Говорит, видела тебя у входа в храм, когда ты демонстрировал кому-то свое знаменитое письмо. Кроме того, Маллед, они жили со мной в Грозеродже, а там все всё знают. Это тебе прекрасно известно.
Маллед, помрачнев, ткнул большим пальцем в сторону второй жрицы.
— А она?
— Я ей сказала, — ответила Анва.
Кузнец нахмурился ещё сильнее.
— Маллед, если ты хотел сохранить все в тайне, тебе следовало остаться дома, а не тащиться сюда, — упрекнула его Анва. — В Грозеродже только о тебе и толкуют. Или, вернее, шепчутся, если я оказываюсь поблизости. Ведь всем известно — ты терпеть не можешь, когда об этом говорят. Но, Маллед, они действительно верят в то, что ты отмечен богами и отправился на войну! Естественно, со мной об этом не говорят. Они ждут известий, хотят услышать, как ты отрубил грязную башку этому олнамскому колдуну.
— Я пришел ковать мечи, — пробубнил Маллед.
— Ты пришел сюда потому, что этот противный, старый Вадевия убедил тебя, что это твой долг, — парировала Анва.
— Мой долг — ковать мечи.
