В ювелирной лавке он долго и придирчиво разглядывал готовые драгоценности и, чем больше в них всматривался, тем отчетливее понимал, что ни бельмеса не разбирается в этих побрякушках. Помог владелец магазина, пожилой человек с морщинистым лицом и гладким, как яйцо, черепом. Он держался с большим достоинством, так что было видно – ювелир знает себе цену и привык общаться со знатью. Он поинтересовался, кому предназначается подарок, а когда услышал: «возлюбленной», уточнил, какого цвета глаза у этой счастливицы.
– Голубые. Ярко-голубые, – ответил Риордан.
Старик достал с витрины золотую диадему с вставками из непрозрачных синих камней.
– Вот. Украшение, достойное королевы. Золото и лазурит. Это подчеркнет очаровательные глазки вашей дамы настолько, что в этих омутах немудрено будет и утонуть. Вдобавок такая драгоценность не просто украсит ее голову. Она возвысит вашу возлюбленную над всеми прочими. Поверьте знающему человеку – женщины к этому стремятся всегда.
Риордан облегченно вздохнул и попросил красиво упаковать драгоценность. После он забежал к себе домой, чтобы переодеться. Когда он спускался по лестнице в парадном камзоле, то столкнулся в коридоре с младшей дочкой Хасколда. Риордан вежливо поздоровался, но миловидная барышня лишь гневно фыркнула в ответ, после чего скрылась на хозяйской половине. Определенно, он надолго утратил расположение девушки, но ничуть об этом не жалел.
Через полчаса быстрой ходьбы Риордан повернул на очередном перекрестке и вышел на аллею, ведущую к Глейпину. Королевский дворец сиял в вечерних сумерках сотнями фонарей. Россыпь огней искусно выделяла все его величие: портал, выложенный драгоценным венбандским мрамором, острые шпили, башенки с витыми ставнями и зеркала знаменитых глейпинских прудов. Кроме парадного блеска, дворец, как и положено большому архитектурному организму, содержал множество закоулков, флигелей, подъездов, в числе которых был отдельный вход в магистрат тайной полиции. Это был подъезд под номером двадцать семь, далеко не главный по номеру, но один из самых важных по значению. Остальная нумерация была таковой: первые десять подъездов через несколько постов охраны вели в расположение августейшей семьи и фрейлин, с одиннадцатого по тринадцатый шли флигели герцога Эльвара и его присных, номер четырнадцатый закрепили за констеблем Глейпина, графом Танлегером, а остальные до двадцать седьмого использовались в хозяйственных целях.
Подъезд номер девять считался для посетителей самым желанным, хоть и находился под строгой охраной. Именно он вел в чертоги чувственных наслаждений, коими считался флигель королевских фрейлин. Здесь атласную кожу скрывала белизна чулка, на изящных пальчиках благоухали надушенные перчатки, а томные улыбки ранили сердца сильнее арбалетных болтов. Для дворцовых стражников караульная смена при девятом подъезде всегда была предметом мечтаний. Всего за одну ночь она могла обогатить их карманы суммой, превышающей месячное жалованье. Так щедрые гости благодарили охранников, когда выходили в серое утро после бурно проведенной ночи.
Из-за взмахов длинных ресниц тут рушились судьбы, а страстные вздохи иногда перечеркивали репутацию известных вельмож. Вокруг девятого подъезда постоянно клубился ореол скандалов и сплетен. Это в немалой степени раздражало царствующую королеву, и она не раз и не два пыталась единым взмахом руки прекратить разгул сладострастия, но каждый раз ее праведный гнев останавливался здравым смыслом. То, что здесь творилось, не просто было в порядке вещей, а давно стало одним из краеугольных камней светского уклада Глейпина. И стоит убрать из бульона жизни дворян этот пикантный перчик, как похлебка мгновенно станет пресной на вкус. Остановится маховик интриги, подернутся пылью страсти и стремления, а затем покрывало обыденности накроет собой весь королевский дворец.
Поэтому, несмотря ни на что, на девятом подъезде сходилось очень многое. Он пульсировал, как сердце, и от его биений часто вздрагивал не только Глейпин, но и весь Овергор.
Когда Риордан подошел к девятому подъезду, перед его лицом с лязгом сомкнулись алебарды стражников. Разумеется, его узнали, но таков был порядок.
– К кому?
– Пароль «жемчуг».
Начальник караула ухмыльнулся в обвислые усы.
– Вечеринка инкогнито.
– Ой, я совсем забыл.
Риордан достал из кармана черную полумаску и нацепил ее на лицо. На ней в нижней части было вышито перекрестье меча, но рукодельница Парси сумела вышить его таким образом, что оно казалось похожим на нос и упрямо сжатые губы.
– Предъявите свой меч.
