— Ох, Сергеич, не спрашивай, — выдохнул он и сник, — Даже буду говорить кто, из каких ведомств, должностей и сколько раз мне позвонил за истекшие сутки. Работай давай, дел и так до хрена, — после чего вышел из кабинета.
В голове была каша. Перепуганный начальник, интересы «больших дядь» до нашего «села», мутные комитетские с левыми просьбами… Вроде выглядело всё логично. Только чересчур как-то. Ментовское чутьё прямо указывало на полную «шляпу» происходящего. А главное, жопа чуяла, что самая мякотка ещё впереди. Кстати, что там с фотографиями-то? Заходим, смотрим — Галерея за тот день есть, а вот на ней ничего нет. Просто чёрный экран… хотя нет, какой-то он слишком чёрный… Нет, всё, хватит на сегодня. Так и тронуться при моей работе недолго. Телефон в карман, голову на проветривание.
Выполняя напутствие начальника, сел за стол и принялся разбирать бумаги, приводить в порядок рабочее место. Под руку попался чистый лист формата А4, который я машинально положил перед собой. Повертел его, взял карандаш и стал что-то чертить. Нет, это не было началом песни группы «Ненси». Состояние было полной отрешённости от реальности, не располагающей к зарисовке портретов, тем более моими руками.
Когда я выпал из оцепенения, то на листке был изображён тот самый символ в пентаграмме. Вновь стало не по себе и по телу пробежал холодок. Быстро выдвинув ящик стола, начал шарить там рукой в поисках ластика, однако наткнулся на торчащее лезвие канцелярского ножа! Хрена я вообще за «стирашку» полез? Надо было просто порвать и передать на рассмотрение капитану «Корзинкину», а лучше майору «Костёркину». Вон и пепельница на подоконнике пылится, и зажигалка в кармане скучает.
С шипением извлёк руку и обнаружил на большом пальце хороший и глубокий порез. Мать твою! Что ж за «сутки» такие? Кровь принялась активно капать на стол и моё художество. Схватив черновик, тщательно вытер, размазав кровь по листку, и пошёл к умывальнику. Надо хорошо промыть порез перекисью и наложить пластырь. Благо раковина располагалась в кабинете, и аптечка всегда была под рукой. К санитарным условиям доверия не было.
В этот момент размазанная рисунку кровь замерцала. Затем вовсе вспыхнула голубым светом. Следом засияла пентаграмма и на её месте образовался провал, из которого вырвалась струйка чёрного, как копоть, дыма. Взмыла под потолок, крутанулась и устремилась в направлении единственного человека, находящегося в помещении…
На третьи сутки беспрерывной работы начальный ажиотаж стал спадать. Домой никого не отпускали, сотрудники ели и спали урывками на рабочих местах. Личный состав был вымотан, молчалив и раздражён. Обстановка напоминала комнату, заполненную газом — достаточно было искры, чтобы всё взлетело к чёртовой матери. Такое скотское, отношение называли: «служебной необходимостью», «долгом», «особыми условиями службы» и прочей мерзкозвучащей блёвней. Вот что «Родина тебя не забудет, но и не запомнит» знали абсолютно все.
На четвёртый день, около девяти утра я был разбужен мерзким звонком служебного телефона. На «мобильные» не звонили принципиально — таким ненавязчивым способом контролировали, на работе ты или нет. Подняв голову со стола, отодрал прилипший к щеке протокол какого-то допроса и снял трубку.
— Старший следователь Серов, слушаю.
— Серов? — звонил начальник следственного комитета, — Живой там? Давай пиши рапорт на отгул и дуй ко мне. С вашим руководством я всё согласовал, после моей резолюции можешь сразу в свои кадры нести, — короткие гудки.
Итак, на четвёртый день непрерывной работы, которая закроется по обычаю восьмью часами за сутки, дали целый день отгула. Неслыханная щедрость! Снова зазвонил телефон. И какой скот придумал столь мерзкий звук?
— Серов, слушаю, — ответил я с нескрываемым раздражением в голосе.
— Сергеич, привет, — это начальник уже нашего следственного отдела, — Давай-ка пиши рапорток на отгул, зайди ко мне за резолюцией и сразу его в кадры. Я в кабинете сейчас, не тяни особо. Жду.
Ух ты, да у нас здесь просто аттракцион неслыханной щедрости! Ещё кто-нибудь позвонит? Нет? Ну и ладно. Хм… а что мы имеем? Логично было бы предположить, что сверху прилетело распоряжение, дать людям отдохнуть (да, такое иногда бывает). Логично, что оно упало и в комитет, и в наш отдел. Логично, что начальник комитета, на период сформированной группы, считал меня и Грунёва (Кстати, где он есть?) своими людьми, и порешал, чтобы нас отпустили по его согласованию. В свою очередь, начальник нашего следствия сделал то же самое. Вывод — это всё тот же один отгул.
Печаль, эх. Не бывает чудес. Однако, бывает рациональное мышление! Не зря же получал высшее юридическое? Уточняющих вводных нет, отгул дают, и я его беру. Но! У своего начальника с сегодняшнего дня, а у комитета с завтрашнего! Красота? Я тоже так думаю. Хотя к чёрту! Подпишу-ка на завтра и послезавтра, а свалю с обеда. Сейчас народ в отгулы эти табуном пойдёт, кто там будет проверять? Юридически я не мошенник. Просто правильно понимаю жизнь и чётко исполняю распоряжения начальства.
