Слева от трона, за креслами, на причудливом постаменте из красного камня, стоял рукоятью вверх молот, изображённый на доспехах. Вживую он выглядел ещё эффектней и красивее. Им хотелось владеть и никому не показывать. Радуясь, что больше ни у кого нет подобного шедевра. Рассматривая молот, в голове звучало только одной — безупречный. И он действительно таковым являлся. Руки так и тянулись к нему. Потрогать, обхватить рукоять и ощутить тяжесть этого произведения искусства, не иначе. Само «молотило» было отлито из очень необычного металла, походившего на золото, только с оттенком чёрного и перламутровым переливом. Рукоять словно подсвечивалась изнутри мягким голубым светом, и была исчерчена причудливыми узорами. Молот казался живым.
— Нравится? — спросил с усмешкой Толбан.
— Да. Он безупречен, — честно ответил я, не в силах оторваться от такой красоты.
— Если хочешь, может примериться. Ощутить его величие и мощь, — проговорил Толбан вкрадчиво, словно подталкивая к запретному плоду. — Но человек у тебя в гостях! — в голосе «рыжебородого» прозвучало осуждающее возмущение. — Я его не приглашал. Он сам пришёл. И вообще, не вмешивайся, Сторин, — ответ прозвучал слишком раздражённо и резко.
Что-то тут явно не так, но потрогать молот тянуло со страшной силой, сопротивляться которой не было ни возможности, ни желания.
— Серьёзно? Я могу его подержать?
— Конечно! Видно же, что хочется, — и снова эта подталкивающая интонация.
Переспрашивать не стал. Я пошёл к молоту прекрасно понимая, что как только моя рука его коснётся, со мной произойдёт что-то явно нехорошее. Однако какой-либо опасности от него не исходило. Скорее наоборот, к нему прям тянуло. Именно это обстоятельство стало решающим на чаше весов «За-Против». Подойдя вплотную к этому шедевру гномьей работы, я всем телом ощутил исходящую от него силу. Он и правда был «живой». Буквально на мгновение даже почудилось, что тот сам тянется ко мне. Не видя за спиной замерших и переставших дышать Толбана и Сторина, я протянул руку и обхватил рукоять.
— Ну наконец-то… — донёсся до меня выдох Толбана.
— Во славу Предков и Каменного огня, — проговорил Сторин.
«Молот Предков. Проклятый предмет Эпического ранга. Требования: Кузнец уровня Магистр. Раса: исключительно Тёмный гном клана Стальные броды. Особые: кровь предков клана Стальные бороды. Для работы требуются души живых существ, которые молот сам поглощает. Исключение: гномы клана Стальные бороды». — Чего?
«Так вот, оно чё, Михалыч» — это ещё и жертвенный алтарь сразу. Толбан, падла, мной свою наковальню запитать решил. Хорош хозяин, добром гостей встречает. Гостеприимный до поноса. По телу начало разливаться приятное тепло. Создалось впечатление, что тело перетекает то в молот, то обратно. Вот только выкусишь ты, хитрожопый предводитель «ржавых бород». Молот Предков является проклятым и относится предметам Тьмы. Он признал меня, как своего, родного. Ну ничего, сейчас ты, «Павлик Морозов» с бородой, уху есть будешь.
— Хороший молот, мне нравится, — сказал я, немного тряхнув им в руке и… запихал к себе в сумку. Шах и мат, хитрожопые коротышки!
— Что?! Как?! Не смей! Верни! — взревел Толбан, соскакивая со своего трона и доставая секиру.
— Стой! И слушай внимательно! — громко и как можно более уверенно прокричал я. Вроде подействовало и Толбан замер в паре метров. — Ты сам пригласил меня в свою обитель. Я не напрашивался и даже хотел уйти с миром. Но ты пригласил, как гостя. Только помыслы твои были недобрыми. Обманом задумал отнять мою душу, чтобы зарядить молот. Отобрать жизнь у одинокого путника, нуждающегося в укрытии и помощи. У странника, оказавшегося у твоего порога волею случая. У того, кого твои же уста назвали Другом. Ты опорочил память своих предков, так сказал Молот!
На моей работе этот метод называется «вывести гуся» или «подвести некий предмет к носу», а также «взять на понт». Пущенные «торпеды достигли борта» и «линкор» Толбана «дал течь». Мне удалось произвести должное впечатление речью, так как после слов «так сказал молот», на лице Толбана отобразился страх.
— Кто ты, человек, прошу, ответь? И человек ли ты? — в происходящее включился Сторин. Голос его звучал робко и взволнованно.
Кажется, крикни я сейчас: «Падите ниц, холопы безродные!», так оба этих гаврика упали бы, не задумываясь. Однако заигрываться не стоит. Так и моей голове упасть на пол недолго.
— Да, я человек, но отмеченный Тьмой, как несущий Её.
— Ты… правда… говорил с Молотом? — пришёл в себя Толбан.
— Нет, это он говорил со мной, — не врать же, что я умею общаться с предметами, а то ещё попросят со стульями в диалог вступить.
— Человек, верни его. Ты даже не представляешь, Что он значит для моего народа, — первичный шок проходил и Толбан начал вести себя более уверенно, — Кем бы ты не был, верни…, — в голосе прозвучали нотки закипающего гнева.
