– Ты еще слезу пусти, – с ехидной интонацией крикнула ему вслед Ведьма.
– Юр, ну правда, ты как маленький… – добавила и Айка. – Она никому не мешает.
На средней ступеньке он остановился и обернулся. От его холодного и жесткого взгляда даже серебровласая принцесса испытала некоторое чувство дискомфорта. Что уж говорить про другую, большую Юлю. Та вообще чуть подалась назад, замолчала и отвернулась. Такого Кима им еще видеть не приходилось. С некоторым запозданием та подумала, что несколько переборщила с шутками.
– Я бы попросил вас, девочки, не вмешиваться не в свое дело… – сказал он довольно спокойно, но прозвучало это словно хлесткая пощечина: «Не ваше это дело…» – А вас, молодая леди, – он перевел взгляд на сестру, на глазах которой блеснули слезы, – я жду через пять минут внизу.
«Ну вот… сам разозлился и мелкую до слез довел…» – расстроился и он сам. До сегодняшнего дня ему ни разу не приходилось повышать на Юлю своего голоса. Что греха таить, у Кима она была любимицей. Но поступить иначе он не мог. Дай он сейчас слабину, она бы потом постоянно этим пользовалась. Правда, от осознания правильности своих действий лучше он себя чувствовать не стал.
Через пару минут он услышал за спиной осторожные шаги. Но это была не его маленькая сестренка, а Ведьма, часто своим поведением не сильно отличающаяся от ребенка.
– Ким! – окликнула она его. – Прости! – Все же человеком она была незлым. – Не злись на Юлю… Это я виновата.
Как будто он и сам не догадался об этом…
– Я и не злюсь, – сказал он, увидев виноватое выражение личика девушки-иллюзиониста. – Но обещание есть обещание, и свое слово надо уметь держать, независимо от того, сколько тебе лет. Хочешь быть ей старшей подругой, будь. Но только не надо делать то, от чего вам обеим потом будет плохо.
Он перевел взгляд на лестницу за ее спиной.
– Вы готовы, юная леди?
Маленькая Юля с заплаканным личиком послушно кивнула ему. Юра тяжело вздохнул. Ее слезы были словно нож в его сердце. Он протянул ей руку.
– Иди ко мне… – В следующий миг она уже висела у него на шее, чуть всхлипывая. – Ну все, хватит, – приговаривал он, поглаживая ее по спине. – Будешь держать свои обещания? – Утвердительный кивок. – Хорошо! – Видимо, не получится из него строгого брата, но особого сожаления он почему-то по этому поводу не испытал. – Можешь на сегодня остаться… Все, хватит плакать…
Старенький кондиционер не выдержал несколько дней беспрерывной работы на пределе своей мощности и сломался. И это в такой ответственный день! И вот уже на протяжении нескольких часов он был вынужден терпеть удушающую духоту своего кабинета. А от того, что солнце скрылось за облаками, легче не становилось. Казалось, духота усилилась в разы. Из-за начавшихся покрасочных работ у фасада здания открывать окна желания не возникало: от духоты это мало спасет, да и добавит ко всему прочему неприятных запахов. И ничего не изменишь, сам же утвердил график ремонтных работ месяц назад. Как говорится, если бы знал, что так получится…
Вадим задумчиво пробарабанил пальцами по столу, с ненавистью взглянув на сломанный кондиционер. Внешняя крышка была откручена. Час назад он сам попытался починить агрегат, но дальше первичного осмотра дело не зашло. Все же сложная техника не его конек. Вот почему все и всегда происходит так не вовремя?..
Хотя к такому уже давно следовало привыкнуть… В жизни ничто не идет согласно первоначально намеченному плану. Взять хоть сегодняшний день. Если сотовая мобильная связь к утру более или менее восстановилась, то радиостанции работали в условиях сильных помех и посторонних шумов и их можно было использовать только на близких расстояниях, до пары километров.
И это в такой ответственный день, когда от качества связи зависит многое…
Как будто мало ему проблем, вот еще и… Снова гневный взгляд на кондиционер, словно он так сможет заставить его работать. Не вышло – видимо, такими сверхсилами полковник не обладал.
Может быть, перебраться в кабинет старшего следователя? У него и окна в другую сторону, и кондиционер новый, только поставили…
Почему-то больше всего Аланову не давало покоя упоминание о странном поведении охраны правительственного квартала.
– Что с тем лысым японцем? – спросил он своего главного следователя.
– Его сейчас ищут, но пока без результата. Информации о нем мало… – ответил на это Николай Петрович. – Привлекли к этому делу лучших оперативников из убойного отдела полиции. Составили фоторобот и распространили его среди полицейских городских управлений… Особо и придумывать ничего не пришлось. Официально объявили его одним из фигурантов дела о похищении детей. Пока в качестве свидетеля.
Аланов не выглядел особо возмущенным тем фактом, что это дело провернули без его одобрения, по сути не поставив его в известность и не спросив дозволения. Кто-нибудь другой без лишних слов спустил бы шкуру. Но дело в том, что он сам не ограничил в средствах Рейна и дал ему расширенные полномочия.
