Отменённые историей полностью

Притягательность дворянского звания до 1860-х гг. определялась тем, что принадлежность к высшему сословию освобождала от прямых налогов, рекрутской повинности, телесных наказаний и, наконец, давала право владения населенными имениями.

В течение XVIII в. происходит важная метаморфоза: четко выраженное отделение чина от должности. Предусмотренные «Табелью» ранги (главным образом гражданские и придворные) все чаще стали даваться вне зависимости от действительно занимаемой должности (и исполняемых обязанностей вообще) как особого рода награда, давая награждаемому (помимо всех других присущих чинам преимуществ) право на занятие должностей того же класса. Награда эта могла даваться за особые заслуги, но гораздо чаще просто за известное число лет беспорочной службы в предыдущем чине, причем с учетом старшинства службы. Закон 15 февраля 1742 г. подтверждал это с полной определенностью: «как в военной сухопутной и морской, так и в штатских службах обретающихся, впредь производить в чины по старшинству и заслугам, а не по старшинству никого не производить». 13 января 1753 г. этот порядок был вновь подтвержден, но при этом делалось одно исключение для поощрения лиц, оказавших «знатные» заслуги по службе: последние могли получать следующий чин в обход старших их по службе, но лишь по «высочайшему» усмотрению. С появлением многих новых должностей возникла необходимость установления их рангов в соответствии с «Табелью». Делалось это обычно через Сенат и получало отражение в штатных расписаниях учреждений. Назначение на должность более высокого класса, чем чин (такое случалось, имея основание в приведенном уже нами отрывке из пояснений к «Табели о рангах»), ускоряло получение следующего чина и давало право на «почести» в соответствии с классом должности, но само по себе не давало, как чин, права на переход в потомственное дворянство.^{16}

Собственно чины непосредственно почти не давали материальных выгод их обладателям, за исключением того, что в XIX в. по чинам назначались прогонные, суточные и квартирные деньги и лишь в весьма редких случаях — жалование. По чинам же назначались подарки по службе, причем обладатели чинов и должностей V класса и выше получали такие подарки с изображением вензеля императора.

Исходя из всего сказанного выше под чином мы будем иметь в виду имевшее почетный характер обозначение положения лица, которому чин этот был присвоен, в строго соблюдаемой служебной иерархии, конкретно говоря — по «Табели о рангах», связанное с приобретением определенных прав, в особенности права на замещение соответствующих чину должностей.

От чинов следует отличать звания (генерал-адъютант, статс-секретарь и т. п.). Звание являлось почетным наименованием, обычно связанным с предоставлением данному лицу особых прав и преимуществ (в частности, прав на мундир и участие в придворных церемониях). Как правило, звания в общем согласовались с рангами чинов и должностей, но непосредственно и точно с ними не были связаны. Существовали также родовые титулы (иначе — титулы по происхождению, или по достоинству): дворянин, барон и т. д. Наконец, необходимо иметь в виду предикатный титул — обычную и общепринятую формулу обращения и наименования (например, «господин», «сударь»). Но термин «титул» имел в России и еще один, более общий смысл, а именно представлял собою словесное обозначение должности, чина, звания и знатности происхождения {частный титул) или официально присвоенную носящим их лицам почетную форму обращения (общий титул).

С рангами (по «Табели о рангах» — классами) чинов и должностей в России была тесно связана система награждения орденами, которые в свою очередь сообщали награждаемым некоторые важные права и в особенности то же право на переход в высшее сословие, установленное Жалованной грамотой Екатерины II дворянству (1785 г.).^{17}

Прежде всего обратим внимание на то, что в соответствии с «Табелью» и статутом высшего в России ордена Андрея Первозванного все кавалеры этого ордена считались «в третьем классе государственных чинов, т. е. наравне с генерал-лейтенантами, хотя бы по службе находились и ниже сей степени».^[2] III класс всегда давал право на потомственное дворянство, но в данном случае право это не имело значения, поскольку сам орден Андрея Первозванного давался лишь в исключительных случаях и притом лицам, которые заведомо принадлежали к дворянству.