Отметка Калта полностью

В это время отчаяния отрицать божественность Императора означало отвернуться от него. А значит, не было разницы между неверием и предательством. Когда Бланшо это понял, все произошло просто. Он начал указывать. Делая так, он видел, как лица, которые окружали выбранных им людей, наполнялись решимостью. Их вера в его сущность и цель — цель, которая должна была стать общей — обрела твердость алмаза, и они вытолкнули обвиненных из своих рядов. Меллисен не дала тем возможности нанести удар. Она выстрелила каждому в голову. Через несколько мгновений на земле оказалось четыре тела, и нашептывания стихли. Однако не исчезли. Они скреблись на задворках сознания Бланшо, и этот нарыв не дал бы ему покоя до завершения очищения.

— Еще? — спросила Меллисен.

— Да.

Лейтенант обернулась к землекопной бригаде.

— Вы уверены насчет остальных?

— Уверен.

Дарованная милость будоражила. Казалось, он стал непосредственным проводником воли Императора. Спасая жизни, он ощутил удовольствие, которое дало смелость признать, что восторг доставляло и обрывать их простым жестом. Таковы были реалии власти. Их надлежало принять. Бланшо должен был принять власть, которая являлась необходимым средством исполнить долг.

Меллисен выбрала троих членов бригады, которые выглядели наиболее сильными.

— Пойдете с нами, — сказала она, и пояснила для Бланшо: — Вести дойдут до предателей, и те будут сопротивляться.

— Конечно, — согласился Бланшо.

Они покинули раскоп и направились обратно в основную часть аркологии. Бланшо шел впереди, следуя по звуковому следу нашептываний. Когда он входил в пещеру, где были еще еретики, скребущие насмешки в ушах и в сознании становились громче. Тогда Бланшо вершил суд, а лазпистолет Меллисен довершал начатое. Они очищали помещение за помещением. Известие об этом походе опережало их. Сопротивления не было.

Меллисен не пришлось мобилизовать вершителей правосудия. Добровольцев было более чем достаточно. Все чаще они приходили в пещеры, где виновных уже нашли и, порой, забили насмерть.

Большая часть аркологии была разрушена, однако все равно оставалось слишком много туннелей и пещер, слишком много людей и слишком мало времени. Теперь шепот не прекращался.

У Бланшо усиливалось предчувствие надвигающейся гибели. Паника подтачивала радость от исполнения долга. Дело шло слишком медленно. Предателей было слишком много. Он не понимал, как они смогли так быстро проникнуть в убежище. Впрочем, враг показал свои способности, опустошив Калт.

Бланшо вершил, вершил и вершил суд, но нашептывания все не смолкали.

Спустя двенадцать долгих часов он перестал понимать, какие пещеры уже очищены, а какие еще нет. Шепот становился слишком настойчивым, а видения /ближе и ближе, когтистая хватка ночи, отшвыривает прочь преграды и молитвы, ужасная сила неотвратимости, ночной охотник рвет тела, души и миры/ участились. Меллисен приходилось почти постоянно его поддерживать. Ноги толком не слушались. Каждому шагу так мешали /разрез, текущая кровь, громадный нечеловеческий разум, кольца змеи, душитель света и надежды/ пронзительные образы/добыча схвачена на бескрайней равнине, вечный край костей и дикой смерти, безумие, обретшее плоть и мощь, пожирает жизнь, давит мясистый череп/ что нарушалась координация, как будто тело не могло вспомнить, что делало мгновение назад. Былое ликование покидало его. Бланшо пытался сдержать волну и начинал тонуть в ней.

В сопровождении толпы численностью почти в сто человек он и Меллисен двигались по разрушенной пещере. Бланшо гадал, не проходили ли они здесь уже. Он не знал этого наверняка.

Однако вокруг шли люди, и теперь заговорщики изо всех сил будут стараться держаться перед облавой. Изможденный Бланшо посмотрел на холм из обломков.

— Я не могу идти дальше, — сказал он Меллисен.

— Надо отдохнуть, — согласилась та.

— Нет, — покачал он головой. — Нет времени. Нам нужно отыскать всех. Я буду ждать здесь, — Бланшо указал на холм.