От входа донесся град звонких ударов, будто к нам скинули десяток стальных болванок. А потом один за одним раздалось несколько хлопков. Микс из ослепляющих, оглушающих и парализующих эффектов. Яркая световая вспышка волной прошла по всему тоннелю, отразилась от двери и вернулась. Я хоть и успел закрыть глаза (отключить визор), но все равно потерял качество картинки — вместе с волной света будто бы еще порошок какой-то взвился в воздухе и начал липнуть на шлем. Я инстинктивно провел рукой по визору, но только еще больше размазал картинку.
Тут же долетела вторая волна — уже ультразвуком по ушам. Но без какого-то эффекта — система Ориджа активировала «затычки», перенаправив энергию на защиту датчиков. И все бы ничего, но, похоже, этот всплеск энергии привлек внимание пыли в воздухе. Она прямо как намагниченный рой пчел начал подтягиваться к шлему.
Хитрая штука! надо взять на вооружение. Я тряхнул головой, мухлюя с системой и, как в Разломе, снижая подачу энергии на внешние контуры, спокойно вышел из пыльного облака. И запустил ускоренную очистку визора.
Но на этом хитрые штуки у фоггеров не закончились — к нам забросили новую порцию «пиротехники». Толстые стальные бочонки попадали вниз, прокатились пару метров, а потом начали кружиться и выпускать плотный дым с обеих сторон. Еще и шипеть и плеваться искрами. И когда дым поднялся почти на метр, догнавшие его искры запустили необычную реакцию. Дым стал прозрачным, но начал густеть и расширятся. Как строительная пена попер во все стороны, заполняя все пространство вокруг.
Руперт открыл огонь, пытаясь расколотить или отбросить бочонок, но пули начали вязнуть и менять траекторию, словно уходя под воду.
— Алекс, нас сейчас замаринуют в этом желе! Вскрывай уже дверь! — закричал Руперт и начал ползком пятить всю свою ферму, чтобы оттянуться от фиксирующей пены.
У меня оставалось еще четыре символа, не занявших свое место. Сознание раздвоилось: одна часть крутила-вертела нужную последовательность, а вторая пыталась понять принцип работы ловушки. Типа пена сейчас нас обездвижит и тупо склеит, а потом фоггеры просверлят дорожки к нашим слабым местам или дождутся, пока энергия закончится?
Ладно! Пофиг — потому что не дождутся! Я перещелкнул последний нужный символ и поддал энергии на стену. И она отозвалась — скала заскрипела целиком, хрустнули остатки корней оргенума, и прямоугольная панель (почти метр на полтора) вдавилась внутрь и отъехала в сторону.
Внутри темный тоннель с ровными стенками. Явно рукотворный и еще вполне нормальном состоянии. Ни мха, ни плесени, только мусор на полу и кончики корней, проросших через потолок.
— Руперт, ты можешь как-то компактнее ужаться? — не нужно было иметь пятерку по пространственной геометрии, чтобы понять, что наши проблемы с появлением пути отхода не закончились.
— Как?
— Не знаю, рыбкой? Солдатиком? Ты нырять умеешь? — я схватил стальную раму за вытянутые ноги и дернул на себя, чуть ли не в последний момент оттащив дальние конечности Руперта от наплывающей клейкой массы.
Ну, вздрогнули!
Давно уже так не напрягался, что аж через синхронизацию прилетело. От натуги хрустнула шея — блин, явно неправильно подошел к работе со свободными весами. Дернул, протащив почти метр, перехватился и еще раз. Тянем — потянем… Вроде бы пошло, и в дверной проем пролезло. Я уже готов был кинуться и закрыть дверь, чтобы перекрыть разбухание клейкой массы в коридоре, но что-то застряло.
Поднатужился и дернул — не фига, только рама опасно заскрипела. Черт, как бы ногу не оторвать. Взялся повыше, мельком глянув на дверной проем — вроде чисто. И плечи проходят, и пулемет не цепляет. Собрался дергать, как увидел, что Руперт, наоборот, тянется обратно к двери.
— Руп, ты как? Тебя захватило что-то?
— Там моя пилотка! Мне нужно ее забрать! — прохрипел Руперт и еще немного сдвинулся вперед.
— Да ты издеваешься! — я перескочил через раму и с ноги пробил по стальным пальцам, вцепившимся в дверной проем. — Ты будто бы не знаешь, что оргенум с мозгом делает!
С этими словами я вытолкнул дверь к проему и плечом вломил ее на свое первоначальное место. Выдавил по бокам загустевший дым, который успел перевалить через порог, и разом дотянулся до всех символов, чтобы их перемешать. Как совсем сломать или заклинить замок, я не знал, но как смог, все перепутал.
Мелкие частицы клейкой массы все равно продолжили расти. Разбухли до размеров подсдутого баскетбольного мяча, и, наконец, потеряв подпитку, остановились. Я вырезал кусочек из плотной упругой субстанции и, пока убирал в контейнер для трофеев, образец успел затвердеть. Надеюсь, Татьяна сможет изучить химсостав, и мы успешно позаимствуем технологии.
— Алекс, а что оргенум с мозгом делает? — вкрадчиво спросил Руперт.
— Ну, — я вздохнул, понимая, что надо придумать что-нибудь более убедительное. — Древние через него не только читают твои мысли, но и подкидывают собственные. Особо деструктивные, конечно.
— Врешь? — недоверчиво спросил Руперт, но я отвечать не стал, прошел немного по коридору и выпустил искорку. — С чего ты это вообще взял?
