Когда уже девать их было некуда, приступил к орнитоптеру. Процесс переноса объекта в разряд навыков был уже понятен и проблем никаких не вызвал. Просто был раз в десять дольше, чем с байком. И по затратам скайкрафта превзошел все мои ожидания. Пригодилось все, что я привез, а потом и все запасы, которые были на станции. Пришлось выложить даже неприкосновенный запас, нужный Ориджу для регенерации. Причем не только у меня, но и у всех Ориджиналов на станции.
Никто не возмущался, а Руперт так вообще выскреб все свои заначки. Все понимали, что будет компенсация, плюс всем было интересно.
В итоге проснулся я поздно, но в синхронизацию шагнул уже «заряженный».
Я активировал орнитоптер и поднялся над Медвежьегорском. Заприметил любимого соседа, затаскивающего в ногу свой обед. Мерзкого вида сороконожку с панцирем, соизмеримым с рейсовым автобусом. И широкой рваной раной, идущей через треть хитиновых пластин. М-да, прямо не рог на бороде, а хирургическая крупнокалиберная открывашка. Я помахал крыльями орнитоптера и пролетел прямо над задранным вверх рогом. Только поднялся повыше от греха подальше — у него дура на уровне четвертого этажа где-то заканчивалась, я же поднялся на уровень крыш девятиэтажек.
Я отметил, откуда тянулся след сороконожки, передал данные Дженерикам и полетел дальше. Встретил несколько летунов-гибридов, но со мной связываться они не стали. Будем верить, что аргумент в виде пулемета подействовал, а не очередные разведчики здесь шастали.
Спокойно долетел на шахты и покружил по округе, выискивая слишком активные скопления монстров. А заодно пытаясь отработать управление. Что-то было не то. Взлет, спуск и любые маневры происходили словно через сопротивление. Все время казалось, что я в какой-то зоне турбулентности нахожусь. В которой не только потряхивает, но будто и потоки воздуха встречают птичку, как гололед нешипованную резину. Понятно, что я в воздухе, и ассоциация странная, но избавиться я от нее не мог. Орнитоптер подтормаживал, откликаясь на управление. Все время норовил сменить курс — по чуть-чуть. Опять же как машина, если на плюс-минус ровной дороге руль бросить. В общем, лететь было «скользко». С опаской и в напряжение — казалось, что чуть отпустишь руль, так она сразу же рухнет.
Системы засекли невнятно излучение, когда я пролетал над черепами, но через километра два оно исчезло. Видимо, только для того, чтобы вернуться еще через десять километров. Потом пропасть и снова вернуться. И так каждые десять-пятнадцать километров.
Часа два я летел над снежной пустыней. Просто белое полотно, где лишь изредка мелькали маркеры невидимых монстров. Если бы не потоки излучений, бьющих из земли квадратно-гнездовым способом, я спокойно мог бы перепутать, где перед, а где зад в этой пустыни. Излучения били с земли, поднимаясь до высоты в пару километров — я видел бледные оттенки в «ведьмачьем» зрении. Правда, без какой-то логики и цели — либо я не смог ее понять, как и определить источник. Что-то плотное под снегом. Возможно, отдельные глыбы того самого чудесного известняка. Скайкрафта пока не было, фоггеров: ни живых, ни мертвых тоже.
Скукотень! А расслабляться было нельзя. Однообразный пейзаж утомлял и клонил в сон. Я выкручивал кратность визора, то впритык пытаясь рассмотреть снежные завихрения под аномальным излучением, то расширяя до полной панорамы. Поднялся выше — почти на максимум возможностей орнитоптера (неожиданно в три, а то и в четыре раза меньше, чем на той стороне Разлома), но разглядел только черную ниточку где-то там далеко на горизонте.
Система сразу же завопила о критической температуре, а орнитоптер в управлении стал каким-то деревянным. Возможно, даже на пару секунд вообще потерял управление. Рухнул вниз, выкручивая перед глазами белое поле, и обмигался предупреждающими надписями. Пролетел так метров двести, получил от меня заряд энергии для согрева и выровнялся. Вот только управление не вернулось — так, на уровне планера. Только вниз и в сторону.
И нормально полетел он уже только на уровне метров ста пятидесяти. А прямо так, как нужно (после того, как я привык к воздушному «гололеду») и того ниже. А стоило зацепить излучение с земли, так сразу же опять начинались проблемы.
— Короче, так себе полетные условия в этих широтах, — обратился я к Искорке, когда мы перелопатили все логи, оценивая предел возможностей птички.
