— Думаю, что невозможно. Просто технология считала знакомую энергию. Если бы фоггеры могли подключаться к своим технологиям дистанционно, то давно бы уже пристроили всех пробужденных.
Алиса замолчала, а я снова сосредоточился на девайсе. Задумался, может, и правда, подключить его к какой-нибудь тач-панели или к Кузе? Нет. К Кузе точно не надо, а то будет потом этакая кукла Чаки по станции за всеми с ножом бегать и, заикаясь рычать в динамиках: «Кто не спрятался, я не виноват». Конечно, можно еще к тостеру или микроволновке, типа карма такая в следующей жизни. Но тогда поговорить не получится.
Система выдала сообщение, что сработал пассивный навык защиты от проникновения в блок связи с оператором. Прекрасно! Значит, работает и можно крутить, вертеть, экспериментировать без опаски.
Но голова все равно начала немного кружиться, и в моем физическом теле появилось странное, неуютное ощущение. Словно я не мог найти себе подходящее место в пространстве.
Я поерзал, размял шею и по новой вгляделся в черный сгусток ядра.
Б-р-р! В ушах зазвенело, а перед глазами замелькали черные точки, словно вокруг меня кружит овод. И он непременно решил ужалить меня в голову. Я отмахиваюсь, а он не отстает. Кружит и кружит, пытаясь приблизиться с разных сторон.
В этот же самый момент на моем внутреннем экране снова мигнул красный символ. А «овод» испуганно отпрянул. Между нами проступила прозрачная стена, или условная банка, которой я накрыл надоедливое насекомое.
Сгусток ударился в невидимую преграду, и из черного комка проступило несколько темно-зеленых «капель». Существо рвало и метало. То источая зеленый свет, то сплющивась. Дергалось и бросалось снова.
— Сколько же в тебе яда? — я пожал плечами, глядя на неистовые попытки инородного сознания пробиться сквозь мою защиту. — Бесишься, капец. В Кузю точно не будем пересаживать.
— Алекс! Ты с кем говоришь? Все нормально? Как-то неуютно стало, — Оридж Алисы дернул плечом.
— Ой, прости, — я отодвинул руку подальше от Алисы и вернул флешку в защищенный контейнер. — Исследую просто.
Включилась Искорка и выдала результаты своих наблюдений: вес, площадь, точные увеличенные сканы символов и QR-кода, емкость памяти, состав.
Ого! Я постарался перевести эти цифры в понятные для меня значения. Вышло что-то около двух миллионов гигабайт или две тысячи терабайт. Кажется, в мое время максимальная емкость жесткого диска была не больше тридцати терабайтов. А на этой маленькой хрене, наверное, может весь мировой кинематограф поместиться. Причем в отличном качестве.
И снова — ого! Оказывается, то, что я раньше считал чистыми кристаллами, было так себе — на четыре с минусом.
— Какой чистоты скайкрафт ты или отец здесь встречали? — обратился я к Алисе.
— Самый чистый, с которым работал отец, был, кажется, девяносто семь процентов. Он гонялся за ним по всей Мерзлоте и выкупил у одного охотника за сумму… В общем, за очень неприличную сумму, — сказала девушка, — но и изделие из него потом сделало нас миллионерами. Правда, ненадолго, — засмеялась она, — отец все пускает в дело.
— Вот здесь — девяносто девять процентов, — сказал я, указывая на пластину. Я такой прозрачности никогда раньше видел, хотя мне казалось, что видел.
Алиса аккуратно взяла в руки контейнер.
— Да, если приглядеться к этой штуке, то ее словно не существует, а при этом ты держишь ее в руках. Невероятно!
— Ага, еще и информации на ней до фига, — сказал я и убрал флешку обратно в карман.
Дал Искорке команду собрать все полученные данные в единый документ:
Собрал обработанную Искоркой информацию в единый документ, зашифровал и отправил Анне.
Не прошло и десяти минут, как она мне перезвонила.
— Белов, думаю, что этого достаточно, — Анна перешла сразу к делу. Я слышал, как она параллельно что-то печатала. Прямо как Симонов-старший. Ни секунды не должно быть потрачено впустую. — Конечно, могут заартачиться, что нет самого носителя, но думаю, что теперь грант точно достанется нам, — продолжила Анна.
— Попробую передать, как только доберусь хоть до какой-то цивилизации. Но лучше бы, конечно, из рук в руки.
— Это правильно, с этим надо осторожнее. Особенно сейчас.
— Что-то еще случилось?
