Я легко взбежал по ступенькам крыльца своей бывшей школы. Тщательно отряхнув на порожке ноги от снега, я открыл дверь на мощной пружине и зашел внутрь. Здесь стояла непривычная тишина, и царила пустота. Это резко контрастировало с обычной жизнью школы, когда, даже во время уроков, по коридорам идет какое-то движение, а уж на переменах тут стоит такой шум и гвалт от бегающей по коридорам малышни, что можно даже оглохнуть Сегодня пятое января, еще продолжаются зимние каникулы, и школа стоит почти пустая. Почти, потому, что даже на каникулах, в здании находятся дежурные преподаватели и работают разные кружки.
Пройдя сквозь раздевалку, вышел через коридор на лестницу, поднялся на второй этаж и заглянул в учительскую. Там, в одиночестве, за большим столом сидела моя любимая учительница по истории Татьяна Викторовна, и пила чай с печеньем.
— Здравствуйте, Татьяна Викторовна! Приятного вам чаепития — с улыбкой сказал я, заходя внутрь.
— Юра! Костылев! Здравствуй! — Татьяна Викторовна, широко улыбнувшись, встала из-за стола и пошла на встречу. — Ты к нам какими судьбами? А я слышала, что ты вроде в Москву уехал.
— Да я сюда маму навестить приехал на несколько дней, — пояснил я. — Решил вот пока здесь зайти в любимую школу, вдруг кого увижу.
— Молодец что зашел. Давай я тебе чаем с печеньем угощу. — Засуетилась учительница, наливая в чистый граненый стакан кипяток и заварку. — Ну, давай садись, пей чай с печеньем и рассказывай, как у тебя дела, чем занимаешься в Москве?
Я сел на предложенный стул и глотнув горячего чаю, улыбнулся, наблюдая, как историчка нетерпеливо ерзает на стуле, ожидая моего рассказа. Ей видно одной в учительской сегодня скучно, а тут пришел я и немного разбавил это ее длинное дежурство.
— Да что рассказывать, Татьяна Викторовна? Я же в прошлом году не поступил никуда из–за травмы.
— Да, Юра. Я слышала, что тебя сильно избили, — сочувственно покивала учительница. — Нападавших уже нашли, я надеюсь?
— Нет, не нашли, — покачал головой я — я честно говоря и сам ничего не помню, что тогда произошло. Все как-то внезапно получилось: иду по улице, вдруг удар сзади, потом темнота, а когда я очнулся, то понял, что лежу в больнице.
— Шел, поскользнулся, упал, очнулся, гипс, закрытый перелом — машинально за мной повторила Татьяна Викторовна и вдруг, сообразив, что сказала это вслух, густо залилась краской. — Ой, извини Юра. Это у меня само собой вырвалось. — Но уж больно у тебя твой рассказ фильм «Бриллиантовая рука» напоминает.
Я, не удержавшись, заржал как конь.
— Точно, Татьяна Викторовна. Вот прямо как в фильме у меня получилось. Только я на самом деле ничего из того что было не помню. После больницы я сразу уехал на море, чтобы здоровье восстановить, а вернувшись, почти сразу рванул в Москву. В столице я устроился в ЖЭК обычным дворником. Сейчас работаю и готовлюсь к поступлению в этом году, если конечно меня в армию не заберут весной.
— Понятно Юра. Жаль, конечно, что с тобой все так вышло. Ты очень умный парень, хотя с новейшей историей у тебя есть пробелы, — лукаво сказала она, напоминая мне сдачу экзамена по истории, когда я нес полную пургу по вопросу касающемуся решений ХХVI съезда КПСС.
Тогда она меня буквально вытянула, не подав перед остальной экзаменационной комиссией и вида, что я несу полную чушь, и в итоге, я по истории получил пятерку.
— Татьяна Викторовна, спасибо вам, что вы меня тогда не выдали, — запоздало поблагодарил я историчку, краснея от своей забывчивости.
— Пустяки, Юра — весело засмеялась учительница. — Ты тогда так уверенно все это рассказывал, а Георгий Романович так тебе поддакивал, что мне было просто жаль, если бы твое замечательное выступление пропало зря. Да, кстати об армии. А к нам недавно в школу заходили из военкомата. Представительный такой был мужчина в военной форме. Он тобой интересовался, особенно долго разговаривал с англичанкой Ольгой Ивановной. Она тебе там таких дифирамбов напела, сказала, что за последний год ты очень сильно ее удивил своим великолепным знанием языка, и что ты лучший ее ученик. Может быть, это тебе поможет, и тебя призовут куда-то в хорошее место.
— Хорошо бы. Надо бы сказать Ольге Ивановне тоже спасибо, — снова улыбнулся я историчке, — Жаль не получится, я завтра уже обратно в Москву уезжаю, но может быть в другой раз как-нибудь.
