Отрывался я на ней в спортзале, который находился через стенку от моей служебной квартирки. Вот в зале мой авторитет для Вики был непререкаемым, что в присутствии остальных учеников, что когда мы занимались там только вдвоем. Правда, если я слишком сильно усердствовал в зале, то мне потом вдвойне доставалось в постели, но я на это точно был не в обиде, потому что и в кровати Вика была великолепна, как и во всем, что она делала. Черт возьми, я бы назвал ее идеальной девушкой и спутницей жизни, если бы она не была так дьявольски умна и проницательна. Это меня серьезно напрягало, потому, что пока, я был не готов открыться перед кем-то вообще, ну кроме, Ваньки Карабанова, если бы он вышел на связь.
Ваня пока так и не проявил себя. Я все еще ждал, что он однажды появится на моем пороге, или перехватит где-то на участке, и заранее подготовился к этому разговору. Ваньке я доверял на все сто процентов и был готов рассказать ему все, естественно после некоей предварительной подготовки. В прошлой жизни мы не раз прикрывали спину друг другу в очень сложных жизненных ситуациях. Он, как старший товарищ, меня многому научил и по жизни и в воинском искусстве. Если бы не он, я бы, наверное, не дожил бы до 2024 года. Его наука много раз прямо и косвенно спасала мне жизнь, а в январе 1996 года он, спасая меня, погиб сам. Верю, что смогу убедить Карабанова, что я не фантазер, только бы он появился.
То, что его до сих пор не было, могло иметь множество причин. Он мог просто мне не поверить, и не прийти опасаясь засады. Хотя тогда, на даче, он поверил и не выстрелил, имея полную возможность сделать это безнаказанно. А потом уже он сам подставил мне спину, когда открывал ворота и выезжал со двора. Второй вариант — с ним могло что-то случиться. Ведь он вел очень опасную жизнь, которая полна рисков, как со стороны милиции, так и со стороны его подельников. Ну и третий вариант — он мог появиться у моего дома тогда, когда меня держали на подмосковной базе ГРУ под Балашихой. Не застав меня на месте, он, скорее всего, рванул из Москвы и залег где-то в глуши. Дело все-таки очень серьезное. Попытка ограбления директора крупного предприятия, да еще и с тремя трупами — это вам не шутки.
Как бы то ни было, я верил, что наша встреча с Ваней, это не случайность. Что-то, что закинуло меня в тело Юрки, свело нас вместе, чтобы сразу развести вновь, но это до поры до времени, и я знаю, что будет новая встреча.
Ну и еще одно важное дело занимало мои мысли. Уже скоро должна будет состояться покупка четырех золотых монет у Валентина Павловича. Я вчера, как мы и договаривались, появился у него на точке, и мы прогулялись до церкви и обратно, договорившись по пути совершить сделку через два дня, то есть уже прямо завтра. Я очень рискую. Почти три тысячи рублей — это весьма лакомый кусок для бандитов, а четыре золотых монеты — это хорошее дело для милиции. Скупка золота помимо госучреждений, это серьезное преступление. Да и объяснить происхождение денег мне будет проблематично. Опасность может прийти как с одной, так и с другой стороны.
После первой сделки, открыто не появляясь на Гончарной, я несколько раз приезжал туда в своем настоящем облике, и наблюдал за Валентином Павловичем со стороны. Пару раз даже довел его до самого его дома, вычислив и квартиру, где он проживает. Валентин Павлович вместе с семьей живет в панельных пятиэтажках в Кузьминках, неподалеку от метро. За все время наблюдения я не зафиксировал у него подозрительных контактов, но это ничего не значило. Я же не мог наблюдать за ним двадцать четыре часа в сутки, у меня есть работа, тренировки, девушка, да и спать мне когда-то нужно. Так что, он мог с кем-то договориться, пока я не вел наблюдение, да и домашний телефон никто не отменял. Тем тщательнее мне нужно будет подготовиться к предстоящей сделке, чтобы даже в случае подставы выйти из ситуации с наименьшими потерями.
Сегодня небо покрыто низкими серыми тучами, дует пронизывающий ветер. Стою, мерзну на Котельнической набережной в своей тонковатой по такой то погоде зеленой куртке в ожидании нумизмата с монетами. Хорошо хоть под куртку толстый вязанный свитер догадался одеть, но ледяной ветер все равно продувает. Несмотря на конец марта, на улице весьма холодно. С тяжелого свинцового неба время от времени срываются крупные снежинки, которые, долетая до земли, тут же тают на влажном асфальте. Весь снег на улицах в центре уже давно растаял или был убран, лишь на окраинах Москвы можно было еще встретить грязноватые кучи снега, там где его сваливали убирая дворы.
