Парни, толкаясь и перегоняя друг друга, кинулись к машине. Черноволосый парнишка все также переминался около заднего борта, не зная как ему влезть внутрь. Остальные призывники его отталкивали, стараясь быстрее забраться в машину, а он беспомощно хлопал глазами и не знал, что ему дальше делать. Я потянулся и, взяв сумку чернявого парнишки, кинул ее у ног, а потом подал руку, и помог ему взобраться внутрь. Вдоль бортов находились разложенные откидные деревянные скамейки. Забравшиеся в кузов парни уже позанимали почти все места. Я плюхнулся на скамейку и, взяв на колени свой рюкзак, который стоял на скамейке рядом, кивнул переминающемуся в сомнении чернявому на освободившееся место рядом с собой.
— Спасибо! — Горячо поблагодарил он меня и протянув свою худую белую кисть для рукопожатия представился — Роман Бергман.
— Юра Костылев, — я аккуратно пожал его руку в ответ.
— Спасибо тебе за помощь! — Еще раз поблагодарил Бергман и застенчиво улыбнулся — Ты в поезде был такой отчужденный. Мы там даже не познакомились, хотя вместе ехали почти двое суток. Пацаны говорили, что ты какой-то блатной папенькин сыночек, и поэтому, так отделяешься от коллектива.
— С чего они это взяли? — Удивился я. — Я просто устал и хотел выспаться в поезде как следует, поэтому и проспал почти всю дорогу.
— Видели как тебя провожали у военкомата прикинутые ребята и девчонки на двух крутых тачках, — пожал плечами Рома. — Никого из нас так как тебя не провожали.
Ну да, по компании моих друзей мажоров, сразу видно кто они и из каких семей. А Вика так вообще выделяется из толпы как королева среди крестьян. Не удивительно, что и меня записали в эту компанию.
— Это просто мои приятели, — пояснил я собеседнику, — а сам я даже не москвич, а простой дворник из провинции. Работал в жилконторе на Сталеваров, вот и призвали меня из Москвы.
— Понятно, — улыбнулся Бергман. — А пацаны какие только предположения на счет тебя не строили. Оказывается все мимо. Хотя, иметь приятелей мажоров, это тоже весьма неплохой показатель для обычного дворника.
Ну да, при недостатке информации в ход всегда идет фантазия, а она у восемнадцатилетних пацанов весьма богатая. Я и на самом деле ни в военкомате, ни в поезде особо ни с кем не общался. В поезде я основном лежал на своей полке, медитировал, гонял энергию по меридианам и занимался идеомоторными тренировками. Ну а что мне еще было делать? Пить вместе с этой пацанвой, слушать байки об армии, и болтать о всякой не интересной мне хрени? Нет уж увольте, у меня есть гораздо более интересные занятия. Время от времени ходил разминаться в тамбур. Там, конечно особо не развернешься, поэтому я после разминки работал над изометрией по системе Александра Засса, известного еще до революции атлета под псевдонимом «Железный Самсон». Для упрощенной работы по системе Засса, не нужно почти никаких приспособ. Только свое тело, стены, и какой-нибудь прут или пояс. Суть в том, что нужно развивать на короткое время от 10 до 30 секунд максимальное напряжение определенной группы мышц. Например, пытаясь изо всех сил толкать стену, или согнуть несгибаемый стальной прут, или разорвать толстый пояс. В общем, при желании, прилично нагрузиться можно даже в очень тесном пространстве.
— А я с Перово, не смог поступить мединститут в прошлом году, и до призыва работал на заводе «Серп и Молот» токарем, — делился со мной Бергман. — После армии планирую снова поступать в медицинский. Подготовлюсь в следующий раз получше и обязательно поступлю.
— Поступишь, конечно. На кого планируешь там выучиться? — из вежливости поинтересовался я.
— На стоматолога, — застенчиво ответил Роман. — У меня в семье и папа и мама врачи терапевты. Они в нашей поликлинике работают, а мне нравится стоматология. Хочу быть протезистом.
— Классная специализация, точно при деньгах будешь, — глубокомысленно кивнул ему я. — Зубы у людей будут болеть всегда, так что без работы точно не останешься.
Наша машина, подскакивая на ухабах, бежала по накатанной грунтовке, оставляя за собой длинный пыльный след, а мы болтали об оставшейся позади гражданской жизни, даже не представляя, что нас ждет впереди.
— Дай сюда, тебе все равно уже не пригодиться, а «дедушке» нужно в чем-то в город выйти.
По раздевалке солдатской бани шли четверо сержантов придирчиво рассматривая вещи вновь прибывших призывников, которые уже успели раздеться и собирались идти на помывку. Все мало-мальски пригодное для того чтобы выйти в город, они изымали, складывая в мешки которые держали в руках. За чьи то ношенные кроссовки даже разгорелся не шуточный спор, но потом оказалось, что они маленького размера и подходят только маленькому смуглому сержанту с плоским лицом и узкими глазами. Тот довольный засунул их в свой мешок и пошел дальше копаться в одежде напуганных такой бесцеремонностью вновь прибывших. Сержанты как крысы копались в чужих сумках, забирая оставшиеся у пацанов с дороги продукты, и другие мелочи вплоть до зубной пасты.
