Отдельная песня, это подшивка подворотничков. Это дома мы можем менять рубашки хоть каждый день, хоть два раза в день. Армейская форма предназначена для многодневного ношения и чтобы воротник не засаливался, и не пачкался от долгой носки, нужно ежедневно «подшиваться» — то есть менять подворотнички. К тому же ткань армейской формы весьма жесткая, а правильная «подшива» щадит кожу и не натирает ее при активной и долгой носке. Использование «подшивы» позволяет носить форму не меняя в течении длительного времени, даже в жаркое время года. Ткань для «подшивы» годится не всякая. Она должна быть белоснежная, а ее мягкость и структура мало кого заботит кроме самого солдата. Обычно «подшиву» выдает ротный старшина, и она полностью подходит для своих целей. Если подшиваться в 4 слоя и регулярно мыть шею, то этого хватает на день, а то и на два, если не будут сильно придираться. «Подшивы» в два сложения точно не хватит на день, и на ней по любому будут заметны следы грязи. Перед тем как нашить подворотничек, сама ткань и воротник тщательно проглаживаются утюгом. Затем берется приблизительно метровая тонкая белая нить и иголка с тонким игольным ушком. Стежки накладываются таким образом, чтобы с внешней стороны воротника нить не была видна, то есть игла втыкается с внешней стороны практически в то же место, откуда вышла. Желательно пришивать подворотничок 12 стежками длиной 2—3 см сверху и 6 стежками снизу так, чтобы сверху и спереди он выступал примерно на 2 мм. Выступать подворотничок должен по уставу на спичечную головку. Использованные подворотнички можно стирать и использовать повторно, но белоснежными, как новые, они уже не будут. Поэтому солдаты стараются всегда подшивать новую ткань. «Подшиву» привозят из дома, покупают или отрывают куски от свежевыданных простыней, что строжайше карается начальством. Обычно военнослужащие пришивают ткань сложенную вдвое, у «дедов» особым шиком считается подшивать ткань сложенную в 4–6 слоев. Перед самым дембелем «деды» иногда подшиваются нитками черного цвета. Ну и отдельный вопрос это штабные: писаря, водители и секретчик. Тем простую «подшиву» подшивать вообще западло. Тут уже в дело идет офицерский сатин или шелк, которые приобретаются в чипке.
А вообще, чем меньше у новобранца свободного времени, тем меньше он думает о всяких глупостях. Чем бы солдат не занимался, лишь бы посильнее заебался — вот это главный девиз для новобранцев. Сейчас сержанты гоняют нас каждый день, готовя к принятию присяги, которое уже не за горами. Текст присяги мы учим наизусть, хотя, на самой присяге будем ее читать с листа. За ошибку любого, из нас отвечает весь взвод. Коллективная ответственность здорово дисциплинирует. Никто не хочет, чтобы твои же товарищи злобно косились на тебя потому, что им в десятый раз приходится выполнять одно и то же. И это самое безобидное из, того что может быть. К особо непонятливым, или неловким, могут быть применены и меры физического воздействия всего коллектива, задолбавшегося в двадцатый раз на время выполнять команду «Подъем!» или маршировать еще несколько кругов по плацу.
Лично для меня все эти армейские премудрости не внове, но я стараюсь сильно не выделяться, чтобы не вызывать зависти соседей по казарме. В настоящее время у меня с сержантами установился вооруженный нейтралитет. По службе никаких поблажек нет, меня гоняют так же как всех, но ничего сверх того не требуют, все строго по уставу. Я, со своей стороны, все законные приказы непосредственного начальства выполняю неукоснительно и со всем рвением, но ни чего за пределами устава делать не стану. Это все уже поняли и оставили меня в покое.
В тот самый первый вечер в учебке за мной пришли ближе к двенадцати ночи. Я почувствовал приближение чужого и открыл глаза, упершись взглядом в незнакомое восточное лицо.
— Иды, тэбя там на разгавор завут! — Бесстрастно сказал мне младший сержант, с немного согнутой и небрежно висящей на пузе до блеска начищенной бляхой ремня.
Я не спеша поднялся с койки, взял с табуретки и так же не спеша одел штаны, сверху так и оставшись в майке. Потом сел, чтобы обуться. В этот момент Рома вскинулся на койке сверху.
— Юр, мне с тобой пойти?
— Не надо, сам разберусь, — ответил я, неторопливо наматывая на ногу портянку.
