— Хороший парень, и порядок в части поддерживает и молодежь натаскивает, — продолжает Кабоев — Но он у нас скоро уходит на дембель. С ним уходят парни из его призыва, которые помогали ему воспитывать молодежь и прививать им любовь к созидательному труду на благо Родины. Нужно продолжить эти хорошие традиции и сохранить порядок в части. Ты сам уже столкнулся с реальностью, и видишь, какой у нас здесь контингент собрался. Призывались из разных республик, многие по-русски не умеют толком говорить. А нам на это скидку никто не даст. Потому, что все порученное нам Родиной и партией, должно быть выполнено в срок, и наилучшим образом. Ведь мы здесь своим трудом поднимаем обороноспособность нашей страны и строим самое справедливое общество всеобщего равенства и благополучия.
Кабоев еще несколько минут распинался передо мной, рассказывая, насколько важными делами мы тут занимаемся. Я кивал и всем своим видом выражал полное одобрение его словам. Сука! Мы тут не обороноспособность поднимаем, а горбатим лично на тебя, и на несколько заинтересованных лиц, в командовании батальона. Нет, конечно, мы что-то и для государства делаем, хотя непонятно, причем тут солдаты, если нужно сделать ремонт в школе, или перебрать гнилые овощи на складе консервного завода? Если бы еще военные объекты строили, или ремонтировали, то это одно, а закрывать дыры гражданского строительства бессловесными солдатиками, как-то не комильфо для мощного советского государства. Да, и на счет равенства, ты это «духам» расскажи, которые в твоей же части «дедушек» обстирывают и по взлетке летают от поджопников и зуботычин.
— Так вот, Юра, что я хочу тебе предложить, — вернул меня на землю Кабоев, — После ухода Засеева, у нас в батальоне, не должен образоваться вакуум власти. У нас есть хорошая замена Засееву — сержант Гаглоев Дато, ты его тоже должен знать. Я хочу, чтобы ты, вместе со своими наиболее перспективными парнями, влился в его команду и поддержал его усилия по воспитанию нашего молодого пополнения. В свою очередь, могу тебя заверить, что люди помогающие командованию батальона, имеют весьма существенные привилегии в нашей части, и их служба проходит в несравненно более комфортных условиях чем у остальных. Но это и понятно, активные военнослужащие, болеющие за общее дело, должны поощряться в первую очередь. Кроме того, особо отличившиеся военнослужащие из числа активистов, по результатам выполненной работы премируются довольно значительными денежными суммами и отпусками. Так что, ты на дембель сможешь уйти с не с пустыми руками и порадовать родителей, а до дембеля несколько раз съездить домой.
— Спасибо товарищ майор,— широко улыбаюсь я, но вынужден отказаться от вашего заманчивого предложения.
— А что тебя смущает? — Совершенно искренне удивился комбат.— По моему, в том, что я тебе перечислил, присутствуют одни только плюсы.
— Да, так-то оно так, вот только личности Засеева и Гаглоева сразу ставят крест на всем, — пожимаю я плечами. Раз вы сами сказали, что у нас разговор неформальный, я вам честно скажу. Я, конечно, выполню все ваши распоряжения как командира батальона, но помогать Засееву и Гаглоеву в их «воспитании» молодежи не стану. Не нравятся мне их методы, да и вообще, их отношение к товарищам по службе не нравится.
— У тебя есть конкретные примеры их плохого отношения к сослуживцам? — Кольнул меня своими черными глазами Кабоев. — У нас в части есть замполит, майор Сухов Михаил Генадьевич, есть комсомольская организация. Ты можешь вынести вопрос о неподобающем поведении Засеева и Гаглоева на комсомольском собрании. Или, если ты знаешь о чем-то очень серьезном, ты можешь даже обратиться к капитану Алкснису из особого отдела, он тебя внимательно выслушает и, я тебе гарантирую, что будут приняты все меры, чтобы наказать виновных, если они действительно совершили что-то неподобающее для советского военнослужащего.
Кабоев испытывающе смотрит на меня, ожидая ответа. Ну да, идея отличная призвать Жоржа к ответу за беспредел через комсомольскую организацию. Я сейчас просто лопну от смеха. Интересно, а Жорж вообще комсомолец? Эдик говорил, что он судим, значит, вряд ли. Особист Алкснис — рыбий глаз. Беседовал я тут с ним после драки на спортплощадке. Очень неприятный и скользкий тип. Что, эта сволочь, как и замполит, не знают что ли о том, что творится у них в части? Сто процентов, здесь есть стукачи, которые докладывают им обстановку на местах, но раз ничего не предпринимается, и землячество Жоржа процветает, значит, оно им выгодно. Не зря ведь комбат так за Жоржа и Дато ратует.
— Нет, товарищ майор,— отрицательно качаю головой, — никаких фактов, о неподобающем поведении старшего сержанта Засеева и сержанта Гаглоева у меня нет. Между нами присутствует личная неприязнь, которая делает невозможным наше с ними сотрудничество.
