Отныне и вовек полностью

— Не обращайте внимания, — сказал офицер.

— Ты, Пруит, помалкивай, — цыкнул сержант.

На первом этаже в коридоре горела лампочка. На койке возле столика дежурного валялась впопыхах откинутая капралом москитная сетка. Сейчас, при свете, Пруит разглядел их всех. Дежурный офицер, первый лейтенант Ван Вургис из штаба батальона, высокий, с крупным носом и плоской головой, три года назад прибыл в гарнизон прямо из Вест-Пойнта. Сержанта с гауптвахты Пруит знал только в лицо. С капралом Миллером он служил вместе довольно давно, но друзьями они никогда не были.

— Постой здесь минутку, — приказал ему сержант и повернулся к Миллеру: — Вы уже внесли в рапорт?

— Еще нет. Как раз хотел с вами посоветоваться.

Они отошли к столу и разговаривали, таинственно понизив голос. Пруит слушал, как они бубнят фамилии и служебные номера, занося их в рапорт. Лейтенант Ван Вургис стоял у двери и барабанил пальцами по косяку.

— Заканчивайте, сержант, — поторопил лейтенант.

— Есть, сэр. — Сержант поднял глаза на Миллера: — Что ж, капрал, большое спасибо. Извините, что пришлось вас разбудить. Можете снова ложиться.

— Пустяки, — сказал Миллер. — Всегда рад помочь. Может быть, нужно что-то еще?

— Нет-нет. Спасибо. Все уже в порядке.

— Если что, я здесь.

— Не беспокойтесь. Мы вам очень благодарны.

— Не за что, — сказал Миллер.

Пруит повернулся к Ван Вургису:

— В чем меня обвиняют, сэр?

— Это не имеет значения. Завтра у вас будет достаточно времени все выяснить. — И лейтенант нетерпеливо глянул на часы.

— Но я имею право знать, — настаивал Пруит. — Кто приказал меня арестовать?

Ван Вургис пристально посмотрел на него:

— Какие у вас права, я сам знаю. Можете меня не учить. Приказ об аресте отдал капитан Хомс. А доморощенных юристов я не люблю. Вы закончили, сержант?

Сержант деловито кивнул.

Пруит присвистнул:

— Быстро они это сработали. Не знаю, правда, кто. Небось из постели его вытащили, — попробовал пошутить он, но получилось не смешно.

— Что ж, тогда пошли, — сказал Ван Вургис сержанту, будто их разговор не прерывался. — У меня много дел.

— Ты, друг, не возникай, — посоветовал сержант Пруиту. — Чем больше будешь выступать, тем дольше просидишь. Давай, пошел! Слышал, что сказал лейтенант?

В длинном приземистом бараке из рифленого железа, где была гауптвахта, ему выдали одеяло и отправили в камеру, отделенную от канцелярии решетчатой перегородкой. Дверь в перегородке за ним не заперли.

— Мы эту дверь не запираем, — сказал из-за письменного стола дежурный офицер, — потому что охранники тоже там ночуют. И будить их я очень не советую. На всякий случай предупреждаю, что дежурный здесь не спит всю ночь и вооружен. Все. Иди в камеру и спи.

— Есть, сэр, — сказал Пруит. — Спасибо, сэр.

С одеялом под мышкой он двинулся по проходу между двумя рядами коек, на которых скрючившись спали охранники. Наконец нашел свободную койку, сел и снял ботинки.

(ему было не впервой это ощущение когда ты проходишь за решетчатую перегородку и попадаешь в другой мир где все тяжелее и воздух и вода и он знал что постепенно к этому тяжелому воздуху привыкнешь и легкие перестанут судорожно напрягаться будто вот-вот разорвутся оттого что тяжелый воздух не хочет в них втягиваться и надо просто акклиматизироваться да он знал про тюрьмы всё тюрьмы были такой же неотъемлемой частью его жизни и его существа как бродяжничество и солдатская служба и он давно научился дышать этим тяжелым воздухом и пить эту тяжелую воду которые одинаковы в любой тюрьме будь то Флорида или Техас или Джорджия или Индиана он познал тюрьму еще до того как познал армию хотя на деле армия и тюрьма это всё по одной дороге и из армии непременно угодишь в тюрьму только может быть не сразу а через какое-то время вот и всё)

Он улегся и натянул на себя одеяло.

Охвативший его вначале панический страх проходил. Это из-за Галовича, подумал он, больше вроде не из-за чего.

Если бы Уилсон и Хендерсон не затеяли эту историю с собакой Блума, думал он, Блум не полез бы ко мне со своей благодарностью. А если бы я не подрался с Блумом, Старый Айк не попытался бы меня прирезать.