Внизу стояла ее подпись:
Он разорвал листок на четыре части, потом еще и еще раз — и подбросил конфетти в воздух.
«Ладно, — подумал он, — теперь-то куда?»
Прищурившись, он вгляделся в пустынную даль, где тянулась низкая гряда наполовину зеленеющих гор. Воображение дорисовало сады.
«Вот туда», — решил он.
Сделав первый шаг, он обернулся.
Как старый облезлый пес, в привокзальной пыли лежал саквояж.
«Нет, — подумал он, — ты из другого времени».
Саквояж выжидал.
— Лежать, — скомандовал он.
Саквояж остался лежать.
А сам он зашагал дальше.
Когда день уже стал клониться к закату, он дошел до первых апельсиновых деревьев.
Когда над городом сгустились сумерки, в палисадниках возникли знакомые стайки подсолнухов, а над крыльцом закачалась вывеска «Герб египетских песков».
С последними лучами солнца он прошагал наконец по гравию, взбежал по ступенькам и, постояв перед дверью-ширмой, нажал на кнопку звонка. Послышались негромкие трели. В холле, на лестнице, появилась тонкая тень.
— Неф, — тихо выговорил он, помолчав. — Неф, — сказал он. — Я вернулся домой.
