— Да, — наконец сказал он. — Вы правы. Главное, — он перевел взгляд на Хомса, — чтобы вы как офицер не позволили возникнуть даже тени подозрения, что солдат заставил вас отступиться. Что касается бокса, то сам по себе он здесь не имеет значения, — добавил Слейтер, глядя на Джейка.
Джейк предпочел пропустить последнюю фразу мимо ушей. Перевес был временно на его стороне, к тому же ему удалось сменить тему: пока достаточно и этого. Но он был взбешен уже тем, что ему, подполковнику, пришлось сражаться с Хомсом.
— Если в ближайшее время он не выйдет на ринг, — холодно сказал он Хомсу, — вы обязаны его сломить. Другого пути нет. Спустите с него хоть семь шкур, но по крайней мере к зиме, к чемпионату, он должен быть у вас как шелковый.
— Понимаю, — с сомнением сказал Хомс. В шпильке, отпущенной генералом насчет бокса, он уловил поддержку, но был не до конца уверен, что для наступления у него достаточно крепкие тылы. — Только, думаю, мы так ничего не добьемся, — все же отважился рискнуть он. — Я сомневаюсь, что этого солдата можно сломить.
— Ха! — Джейк посмотрел на генерала. — Конечно, можно.
— Сломить можно любого солдата, — холодно заметил Слейтер. — Вы же офицер.
— Совершенно верно, — веско сказал Джейк. — В свое время я служил здесь же, в Скофилде, и был капитаном, а Джон Дилинджер[23] был рядовым. Вот уж, казалось бы, кого нельзя сломить, хоть тресни. Ничего, обломали как миленького. И не где-нибудь, а прямо здесь, в гарнизонной тюрьме, ей-богу. Он, поверите ли, чуть не весь свой контракт отслужил в тюрьме, — в голосе Джейка звучало негодование. — Тогда-то он и поклялся, что отомстит Соединенным Штатам, даже если это будет ему стоить жизни.
— Судя по вашему рассказу, мне не кажется, что его сломили, — Хомс теперь не мог отступать. — А по тому, как он действовал, когда отсюда выбрался, я бы сказал, что его вообще не удалось сломить.
— Еще как сломили, — возразил Джейк. — Джон Эдгар Гувер и его мальчики свое дело знают. В тот вечер в Чикаго они сломили его раз и навсегда. Так же, как Красавчика Флойда и всю их братию.
— Они его убили, — заметил Хомс. — Но не сломили.
— Это одно и то же, — возмутился Джейк. — Какая разница?
— Не знаю. — Хомс решил сдаться. — Наверно, никакой.
Но он понимал, что разница есть. И голос выдавал его.
— Нет, — сказал Слейтер. — Джейк не прав. Разница очень большая. Дилинджера не сломили. Отдайте ему должное, Джейк, почему не быть честным до конца?
Джейк густо покраснел.
— Вам этого не понять. — Слейтер подчеркнул слово «вам». — Но я Дилинджера понять могу. И думаю, ваш Динамит тоже.
Джейк, весь красный, опустился в кресло, поднес к губам стакан и отхлебнул, а Слейтер продолжал пристально и без всякой жалости смотреть на него.
— Но главное, что его все же убили, как всегда убивают таких, как он. Дилинджер был индивидуалист — это единственное, что его погубило, и вам этого не понять, Джейк. Но именно поэтому его и убили. От закона не уйдешь, понимаете? — Он усмехнулся.
— Капитан, — сдавленно сказал Джейк. — Пока еще есть время подготовить Пруита к товарищеским, но если он не перестанет дурить, я вам настоятельно рекомендую с ним не цацкаться и применить все ваши дисциплинарные права.
— Я так и собирался, сэр. Просто надеялся, что это не понадобится. — Хомсу было сейчас даже немного жалко старикашку.
— Понадобится, — жестко сказал Джейк. — Можете мне поверить. И это приказ, капитан. — Он откинулся в кресле.
Но Хомса это ничуть не встревожило. Погоны полкового майора, на которые он давно целился, были ерундой по сравнению с возможной должностью в штабе бригады. И даже если с должностью не выйдет, Делберт все равно ничего ему не сделает, пока он на виду у Слейтера.
— Главное, — Сэм Слейтер вступил в их разговор, как учитель фехтования, воспользовавшийся паузой в тренировочном бою своих питомцев, чтобы дать им еще несколько советов, — главное — за мелочами не забывать о логике. Вы же не допустите, чтобы один упрямый мул застопорил весь вьючный обоз и помешал доставить боеприпасы на хребет Вайанайе? Если вы не сумеете заставить его сдвинуться с места, вы просто столкнете его в обрыв, не так ли?
— Нет, — сказал Хомс. — То есть да.
— А больше ничего и не требуется.
— Вот, значит, что. Понятно, — нервно сказал Хомс. — Значит, нужно думать о большинстве и о конечной цели? И в интересах главной цели, вероятно, нужно быть даже жестоким? Суть в этом?
— Совершенно верно, — с удовольствием подтвердил Слейтер, и, как ни странно, в нем на миг проглянуло что-то женское. — Любой, в чьих руках власть, должен быть жестоким.
— Ясно. — У Хомса неожиданно возникло ощущение, будто его лишили невинности. Наверно, так чувствуют себя соблазненные девушки.
— Вы быстро схватываете, — похвалил его Слейтер.
