— А при том. Понимаешь. Вождь в первый день не докладывал, что его нет. На утренней поверке его не отметили. Я лично сам только на второй день узнал.
— Предположим. Ну и что? Слушай, Доум, — он досадливо поморщился, — это армия, а не детский сад.
— Ну а потом ты уже должен был выйти, — смущенно, но упрямо продолжал Лысый. — Я и подумал, где один день, там и два. Какая разница? Сводку-то все равно теперь не исправишь.
— Кто же так работает?!
— А чего? Подумаешь, большое дело, — равнодушно сказал Лысый. — Ты старшина, ты и разбирайся. Я же только так, на подхвате. Да и потом, я думал, может, он до твоего возвращения заявится.
— Вот как? Значит, думал, он вернется, и дело с концом?
— Ага.
— Слушай, Лысый, чего ты темнишь?
— Я? Я не темню.
— С каких это пор у тебя такая дружба с Пруитом?
— Никакая не дружба.
— Тогда на кой черт ты его покрываешь?
— А я не покрываю. Просто думал, он вернется.
— Но он же не вернулся.
— Да, — признал Лысый. — Пока не вернулся.
— И выходит, ты — шляпа!
Лысый пожал мощными плечами и бесстыже уставился на Тербера с невинным видом человека, знающего, что он напортачил, но что ему за это ничего не будет.
— Старшой, ты чего? Я бы за это взялся, а ты бы потом сказал, что все не так. Я тебя потому и ждал. Думал, будешь доволен.
— Не свисти! — заорал Тербер. — Теперь я должен подавать рапорт задним числом. Когда он не явился? Шестнадцатого? Теперь надо будет писать, что отсутствует с шестнадцатого октября! За такую сводку знаешь что будет?
— Я же хотел тебе удружить, — сказал Лысый.
— Удружить?! — рявкнул Тербер. — Удружил, спасибо!.. Ладно, — он гневно продрал волосы пятерней, — черт с ним. Ты мне другое скажи. Как ты умудрился утаить это от всей роты?
— Что значит «от всей роты»? — вкрадчиво спросил Лысый.
— Только не рассказывай, что никто не заметил, что его нет.
— Я про это как-то не думал, — сказал Лысый. — Заметить-то, наверно, заметили. Но понимаешь, я же тебе чего говорю… Росс-то никого пока не знает. И любимчиков еще не завел, никто ему не стукнет. А у Колпеппера в башке ветер, сам знаешь. Он вообще ни на чего не обращает. Я ведь чего говорю? Я то говорю, что…
— Знаю я, что ты говоришь, — оборвал его Тербер. — Тогда еще один вопрос. Как, интересно, Чоут сумел скрыть от Галовича? Только не говори мне, что Айк с вами заодно.
— Это отдельный разговор, — сказал Лысый. — Я не успел тебе рассказать. Галович больше не помкомвзвода. Его разжаловали.
— Разжаловали?
Лысый кивнул.
— Кто его разжаловал?
— Росс.
— За что?
— За несоответствие.
— Что он такого сделал?
— Ничего.
— И Росс просто взял и разжаловал его? Ни за что ни про что? Как не соответствующего должности?
— Вот именно, — подтвердил Лысый.
Из него все надо было вытягивать. Выдрать зуб слону и то, наверно, легче.
— Лысый, не финти. Что там Айк натворил?
Лысый пожал плечами.
— Росс один раз видел, как Айк командует на строевой.
— Чтоб я сдох! — восхитился Тербер. — А кого он поставил на его место?
— Вождя Чоута.
— Конец света! — Тербер был счастлив.
Лысый не преминул использовать временное затишье в свою пользу:
— Так что понимаешь, мне узнать было неоткуда. Кто бы допер, что Чоут отметит его как присутствующего? Ты бы допер, старшой?
— Куда мне, — сказал Тербер. — Не допер бы, конечно.
— А Чемпу Уилсону его взвод до фонаря, ты же знаешь. Он и так ни на чего не обращает. А когда тренировки — особенно. Так что сам видишь, я тут не виноват.
— Да-да, — кивнул Тербер. — Конечно. Ладно, еще что новенького?
— Пожалуй, все, — кротко сказал Лысый и поднялся со стула. Когда в силу обстоятельств ему приходилось сидеть на стуле, казалось, что он чувствует себя не в своей тарелке. — Не возражаешь, если я до обеда отдохну?
— Отдохнешь?! — взорвался Тербер. — А с чего ты так устал? Чем ты заслужил, чтобы я тебя отпускал на полдня?
— А чего? — Лысый был невозмутим. — Можно сказать, уже почти двенадцать. Пока переоденусь, пока до поля дойду… Строевая, можно сказать, уже и того, кончится. — Он задержался на пороге и загадочно посмотрел на Тербера. — Да, — сказал он, будто только что вспомнил, — тут вот еще какая штука… Ты газеты утром видел?
— Я газеты не читаю, ты отлично знаешь.
— В общем… — Лысый продолжал смотреть на него. — Толстомордого убили. Знаешь такого? Джадсон. Был в тюрьме начальником охраны — да ты его знаешь. Нашли позавчера утром. Возле «лесной избушки». Его кто-то в переулке прирезал.
— Понятно. Ну и что?
— Я думал, ты его знаешь.
— Первый раз слышу.
— Я думал, знаешь.
— Нет, не знаю.
— Выходит, я ошибался, — сказал Лысый.
— Выходит, так.
— Тогда вроде все. Я тебе сказал, что Галовича поперли?
— Сказал.
— Тогда все. Так как, отпустишь меня до обеда? У меня дома кран текст, починить надо.
