Первой его мыслью было бежать, но он подавил это чисто инстинктивное желание. Если он побежит, ему это ничего не даст. Он стоял посредине дороги, и по обе стороны была ровная открытая местность. К тому же оставалась надежда, что он как-нибудь отбрешется. А уж если нет, тогда придется убегать.
— Стой! — прорезал тишину неуверенный голос.
Но он и так замер на месте. Услышав окрик, он вспомнил ту ночь в Хикеме, тогда Тербер точно так же остановил его, и ему захотелось громко расхохотаться. Ну и сволочи! Ишь чего придумали, паршивцы! Засели с выключенными фарами. И как раз когда у него все уже было на мази. Надо же такое отмочить!
Патрульный джип осторожно подъехал ближе и остановился в десяти ярдах от него. В открытой машине сидели четверо перепуганных «вэпэшников», он видел их синие лица и синие отблески от белых букв на нарукавных повязках. Все четверо были в касках. Тот, что ехал на переднем сиденье рядом с водителем, стоял во весь рост и целился в него из «томпсона», держа автомат над ветровым стеклом; он даже разглядел горбинку прицельной мушки на дуле.
— Кто идет?
— Свой, — сказал он.
Двое сидевших сзади явно расценили его ответ как стандартный отзыв на стандартный оклик: неуклюже и неохотно они перелезли через борт джипа и встали рядом с машиной. Оба держали пистолет наготове.
— Если свой, то подойди ближе и назовись, — визгливо приказал тот, что был повыше. Потом откашлялся.
И тогда он, неузнанный «свой», медленно двинулся вперед.
— Стой! — снова скомандовал высокий. Две пары глаз и два пистолетных дула недоверчиво уставились на Пруита.
— Все в порядке, Гарри, — более уверенно сказал высокий. — Это наш, солдат.
По крайней мере признали.
Тот, который стоял в джипе и целился из «томпсона», опустился на сиденье, и напряженную тишину неуловимо всколыхнуло что-то похожее на глубокий вздох облегчения.
— Выключи прожектор, — приказал высокий. Свет потускнел, и двое патрульных подошли к Пруиту вплотную.
— Ты, парень, какого черта здесь шляешься? — сердито спросил высокий. У него были нашивки штаб-сержанта. Второй патрульный был капрал. — Мы со страху чуть в штаны не наложили. С шестнадцатой позиции позвонили, сказали, кто-то шастает по пустырю. Мы уж думали, нам сейчас на голову батальон парашютистов свалится.
Теперь ему стало понятно. Когда он остановился на пустыре и наблюдал за той патрульной машиной, синие фары высветили его силуэт, и кто-то его заметил. Кто-то из седьмой роты. Эх, ты! А еще считаешь себя отличным солдатом! Так опростоволоситься!
— Я на свою позицию иду, — сказал он.
— Номер позиции?
— Восемнадцатая. Это там, дальше.
— Восемнадцатая… хм-м… Ты из какой части?
— Седьмая рота …-го пехотного полка.
Сержант почти успокоился.
— А то, что комендантский час? Про это в вашей седьмой роте не знают?
— Знают.
— Тогда какого дьявола ты не на позиции?
— Я у своей девчонки был. Как раз возвращаюсь. Она тут рядом живет. — Он кивнул в сторону пустыря.
— Пропуск есть?
— Нет.
— Без пропуска ходит, — решительно подытожил второй патрульный. — Нечего с ним валандаться. Забираем — и поехали в часть. — Он держался враждебно, этот второй. Он тоже больше не нервничал. Сначала он крепко перетрухнул и теперь мстил за это. Пистолет он уже убрал в кобуру.
— Капрал Оливер, спокойно! — осадил его сержант. — Не пори горячку.
— Мне вообще-то наплевать, — сказал капрал.
— А кто у вас там на восемнадцатой старший? — спросил сержант.
— Штаб-сержант Чоут.
Патрульные переглянулись.
— Гарри, ты не в курсе, кто старший на восемнадцатой позиции? — крикнул сержант, повернувшись к джипу.
В джипе засовещались.
— Не знаю, — наконец отозвался Гарри. — Можем выяснить хоть сейчас.
— Хорошо, — кивнул штаб-сержант. — Поехали. Отвезем его туда.
— Мне вообще-то наплевать, — сказал капрал. — Но я считаю, лучше отвезти его в часть. Что-то он мне не нравится, Фред. Ты на его форму посмотри. Это же выходная. И совсем свеженькая. Накрахмаленная. Чего он, интересно, разгуливает в выходной форме? Она и в вещмешке-то не лежала — вон какая отутюженная.
— Отвезем его на позицию, там и разберемся, — решил сержант. — Ничего не случится.
— Мне вообще-то наплевать. Но очень может быть, что и случится, — упорствовал капрал. — Особенно если он сбежит.
— Чего ты несешь? Он один, а нас четверо — как он сбежит?
— А вдруг он эту форму украл? Может, он диверсант, — не сдавался капрал. — Может, его кореши сидят тут рядом в засаде, чтобы нас прирезать. Мне вообще-то наплевать, только откуда мы знаем — может, он шпион или кто еще?
— Что скажешь, друг? — Сержант взглянул на Пруита. — Где тут твои кореши, которые хотят нас прирезать?
— Да какой я, к черту, шпион? Похож я на шпиона? — Такого поворота он не ждал. Чтобы его приняли за шпиона — только этого не хватало! Весело.
— А откуда мы знаем, что ты не шпион? — стоял на своем капрал. — Мне вообще-то, конечно, наплевать.
— Верно, — кивнул сержант. — Может, ты сам Тодзио[48], почем мы знаем?
