— Нечего им здесь делать! — Зло ответил комендант солдату доложившему ему об этом. — Пусть ждут внизу, я скоро к ним спущусь! И стой, как положено воину — ты воин, а не ротехоллар (те, в чьи обязанности входило содержание солдата)…
Прочитав молодому воину мораль о долге и предназначении мужчин, Хеннинг Рудольф, отпустил его. А сам, выждав некоторое время — для того чтобы ожидающие его горожане, прочувствовали, что отвлекают его от важных дел. Затем, решив что можно снизойти к посетителям. Подал знак своему адъютанту и четырём мушкетёрам первой роты — следовать за ним: и неспешно спустился с башни к ожидавшим его горожанам.
— Улоф, Кристер, мне передали, что вы хотите видеть коменданта. — Поинтересовался сопровождавший генерала адъютант.
Оба просителя, несмотря на усиливавшийся снегопад, терпеливо стояли возле часовых, охранявших лестницу, которая вела на стену. Хотя внизу было теплее, чем на стене, но оба мужчины кутались в свои плащи запорошённые снегом и немного «пританцовывали» — пытаясь согреть свои замёрзшие ноги. Судя по их внешнему виду, оба были завсегдатаями местных таверн, и оставляли там все свои деньги, которые, когда-либо у них появлялись. О чём красноречиво говорили, их характерно для почитателей Бахуса отёкшие лица и лёгкий сивушный запах, идущий от обоих. Это амбре заставило немного поморщиться всех, кто к ним спустился. Увидев в этой группе молодого порученца, пьянчуги заискивающе заулыбались и, угодливо заглядывая ему в глаза, залепетали, перебивая друг друга.
— Тихо! Улоф, говори ты! — Раздражённо крикнул на них адъютант Горна.
Оба мужчины, испуганно моргая, замолчали и через секунду самый худой из них заговорил:
— Так господин капитан, как вы и велели мы, … ну это, слушали, о чём «говорят за вашими спинами». Значит так, все ропщут, что время идёт еда тает, а военные бездельничают. — При этом, говоривший забулдыга испуганно опустил голову — виновато поглядывая на Хеннинг Рудольфа. — Так это не я говорю, а они…
— А торговец Ардвидссон, со своим старшим сыном Каспером, вовсе панику среди горожан сеют. — Влез тот, кто, судя по всему, звался Кристером. — Они говорят, что якобы сами видели, как русские «белые демоны» колдовали так: что те, кто пришёл к нам на выручку, сегодня утром, погибали как бараны — без сопротивления. Во как.
— Это точно? Ты не чего не путаешь? — Спокойно переспросил один мушкетёр из охраны генерала.
— Нет, господин! Всё так! Я тоже это слышал! — Торопливо подтвердил слова своего собутыльника тощий Улоф.
Хотя Горн и презирал такой сброд: но игнорировать такую информацию он не мог. Поэтому повернувшись к адъютанту, он тихо, но безапелляционно проговорил:
— Нильс, разберись с этим инцидентом, коли те о ком сейчас доложили, если Ардвидссоны виновны — повесь мерзавцев. После этого, идёшь в казармы и передаёшь мой приказ. — Третья рота мушкетёров, утром — под покровом темноты и снегопада должна закидать рвы русских. И вместе с конницей Бенгтссона, Бьёрка с рассветом — атакуют московитов. Завтра днём, рядом с двумя сегодняшними висельниками: должен висеть пленённый «белый демон» московитов. А перед этим, проведи его по улицам.
— А если нам не удастся пленить «белого колдуна». — Немного растерянно переспросил офицер.
Горн так посмотрел на своего непонятливого порученца, что тот стушевался — пожалев о том, что вообще задал этот вопрос.
— Я сказал, что колдун должен быть публично казнён — значит, так оно и должно быть! Если ты не выполнишь мой приказ, то я тебя измордую до неузнаваемости, одену в белое и …. В общем, ты меня понял?
— Да, господин генерал-майор! …
Оливер Ардвидссон осторожно шёл по подземному ходу, которым издавна пользовалась его семья для доставки в город контрабанды. Он ничего не боялся в этой жизни, ни отцовской порки за какие либо проказы, ни кулаков старших ребят… ничего, кроме этого подземелья. Когда он ходил здесь вместе со старшим братом и отцом: то страх перед этим местом можно было побороть. А сейчас, он рвался наружу — выворачивая душу наизнанку. У десяти летнего мальчишки спирало дыхание; бешено колотилось сердце; ноги как будто стали деревянными, … но он шёл вперёд, на своих непослушных ногах — потому что его мать сказала, что это единственный шанс для их семьи выжить. И именно от его действия решают — будут ли жить его сёстры: рыжая бестия Элла; хитрая лисичка Альва бывшая признанным лидером среди сестёр и плаксивая тихоня Лилли, — которую всегда наказывали за проделки, придуманные старшей и средней сёстрами. Ещё этим утром всё было в порядке и ответственность за благополучие семьи держалось на плечах его отца и старшего брата. В тайном хранилище лежало немало товара на продажу, а Оливер, только помогал родителям — торгующим в лавке занимающей первый этаж их дома. Но сегодня днём папу и Каспера повесили — обвинив в распространении панических слухов.
