Есения подняла взгляд, недоумевая молчанию начальника.
- Что на тебе? – рыкнул, кивнув на прозрачную блузу.
- Как Вы и просили, - не дрогнула под угольным взглядом. - Светлый верх и темный низ.
И, видя замешательство, съязвила:
- Теперь я не порчу лицо компании, Архип Алексеевич?
Тукаев раздул ноздри и шлепнул по столу ладонью, да так что покатились ручки под стол.
- Еще как портишь. Оделась словно шлюха! В зеркало вообще смотрела на себя? – отодвинулся, сделав взмах рукой. – Мой личный помощник не должен смотреться как высокосортная бля…, - осекся, по-прежнему сверля взглядом.
- Что? Кем вы меня назвали? – вскочила со стула, уровняв положение.
У Архипа встала картина воспоминаний трехлетней давности.
- Скажи: ты почему с мужем развелась? – прищурился, склонив голову на бок. - Изменила ему? И он тебя выгнал? – хлестал ложными обвинениями.
Есения только набрала в грудь воздуха, чтобы ответить на оскорбление, но последняя фраза выбила почву из-под ног, и она попросту осела на стул и уставилась в одну точку. Боль обиды обожгла нутро, слезы подступили, и она часто заморгала, пытаясь смахнуть их. Опустила голову, не желая смотреть в глаза ложному обвинителю. Признаться, что тебе изменяли, оказалось трудно.
Тукаев рвано дышал, представив Есению такой же, как его бывшая жена. Если Есения признается, что изменяла мужу, он вконец разочаруется в женщинах. Со страхом ждал ее ответа, глядя в склоненную макушку.
- Вы не имеете права меня оскорблять и обзывать, даже если вы гораздо выше положением. Это первое. Второе: моя личная жизнь никоем образом Вас не касается, - отчеканила и подняв покрасневшее глаза, добавила: - Если вам так хочется с кем-то переспать, найдите уже ее. Ваша фрустрация мешает здраво мыслить и вместе нам работать.
Побрила, так побрила! Тукаев понял, что снова перегнул с выводами. Во всем виновато недоверие и ревность. Выругался матом, ероша волосы. Ничего не сказав на реплику, схватил портфель и скрылся в кабинете.
Прости
Едва закрылась захлопнулась дверь за Тукаевым, Есения дала волю слезам. Не понимая причины, по которой так взъелся начальник. Ведь он сам приказал придерживаться офисного стиля, а, увидев, обвинил в распутстве. Хотела раздразнить? Получай! Только выдержишь ли такой гнев…
Убежав в туалетную комнату, смыла всю косметику. Да и потекшая тушь не красила бледное лицо и покрасневшие глаза.
- Тиран! Шовинист проклятый! – обзывалась, сморкаясь. – Гад, ненавижу! Чтобы ты уехал в свой Ямбург и медведи тебя утащили на льдину! Или лось на рога посадил на твоей проклятой охоте!
Поправила волосы, зачесав назад челку. Блузу и юбку сменить не могла. А на завтра решила оденется в самую глухую одежду и разговаривать будет исключительно в рамках рабочих тем.
В течении рабочего дня атмосфера в приемной оставляла желать лучшего. Все, кто приходил и спрашивал директора, взмахом руки отправлялись в сторону его кабинета без договоренности.
- Не нравится – уволь меня! – злорадствовала.
Во время обеда Архип вышел из кабинета и подошел к секретарскому столу. Еще раз оглядев Есению, обреченно вздохнул. Рускова, не выдержав давящей ауры, бузучастно спросила, не отнимая взгляда от монитора.
- Какие-то будут указания, Архип Алексеевич?
Но Тукаев молчал, сверля ее макушку. Какие могли быть указания? Он сам это начал, вот и пожинал результат.
- Извини, я тебя обидел. Ты права, я не имел права вешать на тебя ярлык. Это мои личные загоны. И мне нравится твоя прозрачная одежда. Ты очень сексуальная и желанная для меня.
Есения невольно подняла взгляд, столкнувшись с бездонным, черными очами.
- И, если ты хотела подразнить меня, у тебя получилось.
И только у Есении начала проступать радость от его признания, как Тукаев обломал эйфорию следующей фразой:
- А если еще раз наденешь эту тюль, - потряс указательным пальцем на блузу. - Я расценю как призыв тебя разложить на столе. Хочешь проверить? – наклонился ближе к лицу, едва не соприкасаясь носами.
- Не хочу, - резко замотала головой, отодвигаясь.
- Я и без фривольных одежд тебя… хочу, - понизил голос, вызывая дрожь по телу девушки.
На его откровенное признание не знала, что ответить. Съязвить как в поезде уже не могла. Выход был один – не провоцировать. Урок получен. Достаточно.
- Я могу уйти на обед?
- Давно пора. Пошли, - махнул головой и вышел из приемной.
- Я с вами не сяду за один стол, - заявила, идя следом по коридору.
- Я смотрю за моё отсутствие ты стала дерзкая…
- Мой обед – это моё личное время и пространство, и я вольна распоряжаться ими по своему усмотрению, - горделиво изрекла.
Тукаев не меняя траектории движения, резко выбросил руку вправо и быстро идущая девушка с наскока натолкнулась на нее и инстинктивно схватившись, охнула.
- Что Вы себе позволяете? – возмущаясь, отстранилась.
Тукаев уперся ладонью в стену, блокируя проход и прищурив веки, пристально посмотрел в лицо Есении.
- Не играй со мной, Ласка.
- Я не играю. Я…
