Тукаев, приняв наспех душ, покинул комнату, оставил под теплыми расслабляющими струями Есению. Девушка понежилась от души еще немного, оттягивая встречу. Архип обещал ей долго и жарко, а то, что произошло, скорее походило на взрыв, замыкание. Она толком и не поняла процесс, только начав привыкать и получать удовольствие, как он закончил.
То, что осталась без оргазма не сильно переживала, зная, как ей нелегко его достичь, и после родов муж все реже стал с ней спать, а в последний год и того пересчитать по пальцам, учитывая его образ жизни. А когда она стала догадываться о его походах налево, самой стало противно. Несколько раз посмотрев эротику, лаская себя, доводила до пика, но тело хоть и получало разрядку, в моральном плане сникала все больше, чувствуя себя ветхой, никому не нужной старухой.
Вытерлась насухо и, обернувшись полотенцем, вышла в коридор. Слабый свет исходил из кухни, и она потянулась на него, тут же почуяв сигаретный дымок и прохладу сквозняка по ногам. Подошла ближе и заглянула в дверной проем: Архип стоял у окна, одетый лишь в трико и курил в форточку, не оборачиваясь, произнес:
- Иди в постель, здесь сквозит, простынешь еще.
- К дочери лечь или…
Сама не знала, хочет ли побыть еще с ним или уйти и закутаться в одеяло, прижав к себе тельце девочки.
Мужчина напряг спину, делая паузу, желая что-то сказать, но лишь выпустил клубок дыма, промолчал, давая самой сделать выбор.
Есения, прикусив губу, молча развернулась и ушла в зал. Собрав свои вещи, вернулась в комнату, где спала дочь, чувствуя себя использованной и отвергнутой. Слезы навернулись на глаза, проступив обидой. Думала, будет радоваться, что обошлось одним разом, а ощутила боль.
Надев трусики и майку, скользнула к дочери под бок, уткнувшись носом в темечко ребенка, наслаждаясь запахом родного человечка. Так сон ее и сморил.
Архип еще постоял у окна, охлаждая тело и разум. Выкурив две сигареты вместо одной, наконец вернулся на диван и долго лежал на узком ложе, анализируя произошедшее.
На обещанных себе целях и отключился.
Есения проснулась от того, что онемела рука, отозвалась колючей болью в плече. Попыталась высвободить ее и тут поняла, где она провела ночь: в гостях у шефа и накануне у них был секс. Но мысль о самобичевании не успела дать ход: проснулась дочь.
Девушка вытянула руку, прижатую телом Веры, растерла, возвращая чувствительность. Мысли, словно сурикаты замельтешили, обгоняя друг друга и ни одна не казалась верной. Как вести себя с начальником теперь не знала.
- Мама, ты тоже проснулась? А ты хорошо спала на дядиной кровати? – Вера села на постель, выбравшись из-под одеяла и изучающе смотрела на мать.
- А ты? Хорошо спала? – повторила вопрос мать.
Девочка улыбаясь, часто закивала.
- А что мы у дяди будем кушать? А тортик остался или такие пирожные как в трамвае, ой, - смолкла, сделав удивленное лицо. - В поезде?
- Вера, ну откуда у дяди пирожные, а? Он что бакалейная лавка и печет их ночью вместо сна?
Девочка захихикала, представив Архипа в фартуке и колпаке, работающим в булочной.
Дочь еще задавала вопросы, елозила по кровати не желая вставать с нее, мама отвечала и дергала одеяло, пытаясь заправить постель, уже встав на ноги, когда в дверь раздался стук и обе замерли, повернув головы в сторону выхода.
Хозяин приоткрыл ее и просунул голову.
- Я слышу, как вы шуршите, два горностая, - раскрыв шире дверь прошел в спальню. – Вас в лес брать нельзя, - скривив рот, смотрел поочередно то на мать, то на девочку.
Есения, одетая в майку и трусы смутилась, не зная куда бежать. То ли под одеяло прятаться, то ли наспех натягивать платье. Тукаев задержал взгляд на ее голых и длинных ногах и его передернуло от желания. Но он тут же взял себя в руки, заговорив с девочкой.
- Вера, ну как спалось тебе? Не жалеешь, что осталась ночевать у меня?
- Я хорошо спала, крепко, дядя Архип. – немного подумав, спросила: - А что я буду есть?
- Вера! – гаркнула Есения. - Разве такое спрашивают?
- Зато честно, - рассмеялся Токаев. – Одевайся, умывайся и что там еще делают маленькие девочки по утрам и приходи на кухню.
Мазнув напоследок взглядом по Есении, вышел из спальни, ускоряя одевание гостей.
Есения, не раздумывая кинулась к одежде. Надев сразу платье и колготы, облачила и Веру, лишь свитер и теплые штанишки оставив на выход. Посетив туалетную комнату, поспешили на кухню. Там уже витали ароматные запахи и у Есении от предвкушения заурчало в животе.
