Mademoiselle Ламберт почувствовала облегчение,узнав, что её кузен остался жив, едва не став жертвой этой ужасной болезни, но что-то в тоне его письма её очень сильно напрягло. Казалось, Этьен был не рад тому, что остался жив. Или ей это только показалось?
- Моя дорогая, тебя что-то тревожит? - послышался приятный мужской голос совсем рядом.
Подняв глаза от письма, Надин встретилась взглядом с тёплыми голубыми глазами своего жениха, графа Ивана Аверина.
Вот уже месяц как они были помолвлены, и девушка поведала возлюбленному всё о тех людях, кто ей особенно дорог.
- Жак, я получила письмо из Франции, - поднимаясь со своего места с помощью молодого человека, начала Надин, - я очень беспокоюсь об Этьене. Он... После того, как Жюли приняла предложение барона Строганова, он стал сам не свой...
- Кстати, о бароне, - прервал её граф, - я знаю, как ты переживаешь за свою подругу. Барон... Как бы это помягче сказать...
- Жак, говори как есть, я хоть и невинна, но не так глупа, как может показаться! - с нетерпением произнесла mademoiselle Ламберт.
- Барон имеет репутацию человека с определённого рода склонностями, - стараясь выражаться как можно мягче, начал граф, - я не буду тебе говорить, откуда получил такую информацию, но она достоверна. Михаил Петрович тщательно скрывает свои пороки, поэтому будет сложно что-то доказать родителям княжны.
Обеспокоенная Надин прильнула к раскрывшему для неё объятья Ивану, стараясь понять, как же стоит поступить в данной ситуации.
Она не желала чтобы Юлия была несчастна, хотя и понимала, что mademoiselle Яминская сама сделала свой выбор.
- Что мы можем сделать, Жак? Я не хочу, чтобы Юлия страдала. Если барон недостойный человек, мы должны открыть ей на это глаза. Возможно, со временем князь и княгиня это тоже поймут...
- Для того, чтобы помочь княжне, мы должны быть уверены, что она сама захочет принять её.
- Ты прав, убедить Юлию в чём-то - задача не из лёгких, но я попробую. Она писала, что барон решил, что Рождество она проведёт вместе с ним и его семейством здесь, в Петербурге. Вот тогда я и попытаюсь с ней поговорить. Возможно, именно так я смогу понять, как мы сможем ей помочь!
Дни для Юлии тянулись очень медленно. И несмотря на то, что последние несколько лет она провела именно тут, сейчас её сердце рвалось в Петербург.
Княжна понимала, почему барон отправил её как можно дальше от столицы, хотя Михаил Петрович ничем не показал своего возмущения, встретившись с ней перед самым отъездом. Он заверил её, что Рождество они проведут вместе в Петербурге, и она сможет познакомиться с его детьми.
Mademoiselle Яминская уже начала думать о том, что барон не будет для неё тем самым добрым и терпеливым супругом, о котором она мечтала, но изменить что-то она была не в силах.
Вместе с ней в поместье осталась матушка и сёстры. Сонечка всячески пыталась скрасить её дни, и Юлия была очень благодарна за её поддержку. Девушки вместе коротали дни за вышиванием и чтением, а вот Мари затаила на старшую сестру обиду из-за того, что им пришлось покинуть столицу раньше времени.
- Из-за твоей глупой выходки мы все вынуждены сидеть в этой глуши, когда остальные посещают балы и званные вечера! - набросилась на Жюли Машенька, едва Николай Семёнович объявил им о том, что они снова отправляются в Ярославскую губернию.
С тех самых пор средняя княжна Яминская предпочитала проводить время в своих покоях или с маменькой.
Юлия понимала, что в какой-то степени сестра права, в тот самый день на балу у Чернышёвых она позволила эмоциям взять вверх. Из-за этого барон переменился, но как ни странно, девушка об этом не жалела. Если бы у неё была возможность, она бы снова танцевала для Этьена, желая увидеть знакомый блеск в зелёно-голубых глазах.
Сегодня они с Софьей собирались заняться рисованием. У младшей княжны Яминской недурно выходили акварели с пейзажами, и а вот Жюли делала точные зарисовки увиденных ранее вещей и людей.
Взяв свои альбомы, девушки удобно устроились в библиотеке, заняв обтянутые бархатом кушетки.
Сонечка тут же начала рисовать дождливый осенний пейзаж. Юлия наблюдала за сестрой, страшась открыть альбом. За последние несколько недель он заполнился портретами одного единственного человека, о котором не переставала думать.
- Жюли, что с тобой, дорогая? - тихо поинтересовалась Софи. - Ты передумала рисовать? Если хочешь, я могу принести из моей комнаты книгу, которую мы начали читать?
- Всё хорошо, Сонечка, - отозвалась старшая mademoiselle Яминская, - я действительно сейчас не в состоянии рисовать, но с удовольствием послушаю твоё чтение.
Софья с изяществом поднялась со своего места и поспешила в свои покои.
