Двенадцать лет назад случилась страшная трагедия, о которой многие хотели бы забыть навсегда. Но, когда внезапно возвращается главная виновница скандальной истории, всеобщее спокойствие начинает трещать по швам.Когда Оливию Линдберг отшивает деревенский парень, единственное, что ей не терпится сделать, так это немедленно поставить негодяя на место. Но месть выходит из-под контроля, и в одну ночь уважаемая семья Оливии лишается привычной для себя жизни.
Родители Оливии Линдберг были очень богаты. Так считали все жители развивающейся крымской деревеньки Луна, прославившейся винодельческим хозяйством и консервным заводом. Марк Линдберг, приехавший в эти края ещё ребенком, ощутил огромную привязанность к нетронутой и дикой природе Крыма. После удачной во всех смыслах женитьбе на дочери губернатора, он приобрел небольшой и разваливающийся домишко на непомерно огромном куске плодородной земли. Меньше, чем через год на его месте возвышался двухэтажный дом в средиземноморском стиле с белыми колоннами у входа, решетчатыми и каменными вставками, по которым плелись розы, а многочисленные арки неумолимо вынуждали вспоминать о знаменитом сериале «Санта-Барбара». Всякий, кто проезжал мимо роскошных владений Линдбергов, так или иначе, представлял, какие же в их семье творились страсти. Ведь они уж точно имели место быть! С такой-то неадекватной дочуркой, которой мало того, что дали странное и
Жители «Луны» вздыхали с облегчением, когда Оливия Линдберг покидала эти чудесные края на долгие месяцы дождливой осени, бесснежной, но холодной зимы и расцветающей теплой весны. Она училась в престижном лицее Москвы и, поговаривали, что высшее образование уедет получать в Европу.
«Туда ей и дорога! Пусть других с ума сводит!» – сетовали местные жители, настрадавшиеся от её глупых выходок сполна.
В начале каждого лета матери предупреждали своих сыновей держаться от этой девчонки подальше, ибо понимали, что с каждым приездом Оливия Линдберг становилась всё краше, а её несносный характер всё ужаснее. Как и у Агаты Линдберг, у нее были густые каштановые волосы с отблеском желтого золота и большие зеленые глаза, в которых точно когда-то утонул драгоценный изумруд. Солнце любило её светлую кожу и будто с особой осторожностью ласкало своими горячими лучами, добавляя легкий бронзовый блеск. Она не внушала доверия родителям тех девочек, которые с ней дружили. Точнее говоря, те заглядывали ей в рот, подражали и мечтали о такой жизни, как у нее.
Однако же, какой бы несносной не была эта столичная и избалованная девчонка, никто не смел сделать ей замечание или вовсе обратиться к её родителям. Благодаря Марку Линдбергу деревня Луна превратилась в туристический центр для истинных ценителей вина. Он обеспечил работой многие семьи, способствовал внешнему преображению деревни, став серым кардиналом сельсовета. Каждый в деревне знал, кто принимает важные решения по благоустройству и развитию, и кому нужно сказать «спасибо» за спокойную и беззаботную жизнь, поднявшуюся на новый более достойный уровень.
Правда, находились и те, кто считал улыбку Линдберга фальшивой, а его самого и всю его семью – рвотой отравившейся дворняги. И их можно было понять. Когда-то на пороге их дома появился неизвестный, но с виду очень преуспевающий и деловой мужчина, который предложил заманчивые деньги за земли, где теперь с успехом процветал его бизнес. Он получал миллионы, а они – лишь мелкие крошки.
Оливия Линдберг поправила солнцезащитные очки и развязала верхнюю часть купальника, чтобы на шее не оставались белые полосы. Ей было скучно. Впрочем, здесь так было всегда. Другое дело жизнь в городе, полная развлечений, танцев и привлекательных парней на дорогих автомобилях. Увидев на балконе отца, выхаживающего туда-сюда с телефонной трубкой у уха, она издала усталый вздох. Он всё ещё не уехал в столицу, хотя полчаса назад обнял её на прощание, пообещав вернуться через пару дней.
– Солнце сегодня сильное! – рискнул сказать ей чистильщик бассейна. Им был какой-то худощавый паренек лет двенадцати с дурацким совочком в руках и железным ведром. Огромные серые штаны достались ему от старшего брата или отца, которым явно не помешало бы сбросить лишние килограммы, а на голове была выцветшая бледно-зеленая панама с коричневым пятном.
Оливия с отвращением оглядела его поверх солнцезащитных очков и надула огромный пузырь из розовой жевательной резинки.
– Будь осторожнее! – улыбнулся парнишка, почесав нос с забавной детской неряшливостью. – Можно получить ожог.
– Я интересовалась твоим мнением, клоп? – усмехнулась Оливия. Мальчишка выдавил смущенную улыбку, продолжая бессмысленно возюкать совком в бассейне. – Выполняй свою работу молча, ясно тебе?
– Оливия, я поехал! – махнул с балкона Марк Линдберг. – Теперь точно! Не скучай!
– Ой, ну, что ты, папочка! – натянула улыбку его восемнадцатилетняя дочь. Махнув ему на прощание, Оливия закатила глаза и набрала Алису, чей отец занимал должность председателя совета. – Ну, всё, – выдохнула с блаженной улыбкой Оливия, – папа уехал. Можем замутить вечеринку.
– Я никак не могу определиться с выбором наряда! Белый сарафан или черная майка с джинсовыми шортами?
– Пригласи на вечеринку только самых адекватных, – напомнила ей Оливия, посчитав тему с нарядами слишком скучной. – Мне здесь всякое хулиганьё не нужно!
– Конечно! – спохватилась Алиса. – Насчет этого не беспокойся.
