Отпечатки полностью

— Не сомневаюсь. Они везде с тобой ходят? Эти две женщины? Вооруженная охрана, да? Хотя право первой ночи, полагаю, остается за Лукасом…

— Ради бога, Каролина, — не начинай. Ты же только!.. Послушай. Давай пойдем наверх. Хорошо? Да?

Каролина пожала плечами и двинулась за ним.

— Я не отрицаю, они привлекательные… — сказала она, заходя в лифт. — Особенно малышка. Которая с папочкой.

— Это… — И тут Джейми чуточку поправил реальность. — Это… был Джон.

— О, прекрасно, — сказала Каролина самым своим снисходительным и испепеляющим тоном. — Я ужасно за него рада. Раз он Джон. Далеко нам еще? Тут прямо склад какой-то…

— Ну да, — сказал Джейми по возможности беззаботнее (так почему же он грыз губу, словно изголодавшийся лев? Что плохого ему сделала эта бедная воспаленная губа?) — Может, это потому, что оно и есть склад, Каролина? Правда. В некотором роде. Это старая печатня, видишь ли, и складская часть лишь…

— Пожалуйста, Джейми, — избавь меня от урока истории. Давай просто как можно скорее присядем, хорошо? Потом ты скажешь мне все, что хотел сказать, я заберу Бенни у няньки и ее клюквенного сока, и мы с ним сможем вернуться в хоть какой-то цивилизованный мир.

Джейми ухмыльнулся и стерпел. Он провел ее в свои апартаменты и закрыл за собой дверь.

— Ну, — сказал он. — Вот и оно. Это оно, да. Садись… садись, что ли, там. Да, в общем — это оно. Как тебе?

Каролина озиралась. Молчала. Озиралась.

— Да… — храбро продолжал Джейми, едва в силах думать и отчаянно пытаясь успокоить нарастающую тревогу (боже, знаете — я бы правда хотел, чтобы Джуди была здесь). — Так что, как я уже сказал, гм, — Каролина. Это оно. Вот где я, гм… где, скажем так, я. Это оно. Знаешь, по-моему, есть такая книжка — «Это оно»…[79] хотя могу и ошибаться. Мне ее как-то раз всучили в Хитроу, помнится. Но могу и ошибаться. В общем: это оно.

— Ради бога, прекрати это говорить, Джейми. Я знаю, что это оно, правда? Я же здесь. Иисусе…

И Джейми разразился:

— О, слушай, пожалуйста, Каролина — пожалуйста. Пожалуйста, не злись. Все время. Пожалуйста, попытайся. Ну то есть ты здесь, как ты сказала. Ты сама сказала. Ты пришла. Я хочу сказать — прошу тебя, давай используем время, хорошо? Да? Каролина? Гм? Хочешь чаю? Могу приготовить?.. Или кофе? Садись. Может, присядешь, Каролина, гм? Садись сюда, а? Или туда, смотри, если хочешь? Так что, чаю? Не хочешь чаю? А кофе? Да — так лучше всего. Я приготовлю кофе.

— Что это.

Это должен быть вопрос, думал Джейми, но в ее устах прозвучало утверждением.

— Это… — очень тихо ответил Джейми, — картина. Живопись действия. Я, гм, — ее создал. Нарисовал. Она моя.

Каролина кивнула. Джейми глядел на нее в робком ожидании.

— Я согласна на чай, — сказала она. — Если ты заваришь.

И впервые после ухода от нее Джейми был сокрушен. Он ненавидел и тяжесть, и вонь этого мерзкого старого ощущения. Но потому оно ослабло — ослабло, и он обрадовался, да, и ему невероятно полегчало. Новый Джейми — Джейми, которым он стал, был упруг; он принял удар и отбил его обратно. Прежде он был бы полностью раздавлен. И, просто чтобы дать ей это понять, он лишь весьма беззаботно спросил:

— Больше ничего не скажешь?..

И Каролина рассыпалась в пышных и притворных извинениях:

— О боже, прости меня, Джейми, — я думала, ты не забыл. Конечно, скажу: молока не надо, одна ложка сахара.

Джейми сжал губы в ледяном, но снисходительном признании того, что шутка ей удалась. И занялся чаем.

— У тебя явно!.. — крикнула Каролина (упав наконец на диван: один из сосланных от Джона и Фрэнки — какие же они, черт побери, добрые, эти ребята). — Ты меня слышишь, Джейми? До тебя тут целая миля. Я говорю, места у тебя определенно хватает…