— А, ну конечно… — тихо сказала она. — Ты ведь не знаешь, да? Ну, видимо. Никто не знает. Понимаешь, Пол… у меня в то время был роман с Тедди. Сто лет назад. Все разваливалось уже тогда — но я тянула этот воз, потому что, ну… мы оба пили, для начала, а Майк — он меня всегда осуждал. Да и вообще, я люблю актеров — с ними весело. В общем… Лукас, он, видимо, решил, что мы, знаешь — настоящая пара, думаю, так. На самом деле он пригласил Тедди. Это на Тедди он смотрел. Но так или иначе — я была замужем за Майком. Мы с Майком… потеряли ребенка, понимаешь. Много лет назад. У меня больше не могло быть… и я вроде как — в общем, потеряла интерес. Майк, тот просто углубился в войну шестидесятилетней давности и, похоже, был счастлив. В общем… Тедди, он сказал мне, послушай, Уна — если у нас есть хоть капля мозгов, мы должны принять его предложение, если он это всерьез, этот парень, Лукас, кем бы он ни был. Он был без гроша — без единого гроша в те дни, бедняга Тедди. Ни одной роли не мог раздобыть, потому что всегда был вдребезги пьян. Итак — он явился сюда с Джуди, которую я, разумеется, никогда прежде не видела. В смысле, я знала, что у него кто-то есть и так далее, но детали никогда не выспрашивала. А я пришла с Майком и всем этим… мусором. Наверное, Тедди надеялся, что наши пьяные и похотливые свиданки станут еще чаще… на это — и еще на крышу над головой, бедный придурок. А я… я просто хотела быть рядом с Лукасом. Потому что я любила его. А когда я увидела Элис, то подумала: ха! Тоже мне, проблема — от нее я мигом избавлюсь. Но потом… потом… стали происходить престранные вещи. Тедди бросил пить — невероятно само по себе: говорю тебе, Пол, — господи, сколько бухла этот парень мог уговорить!.. Со мной все было получше, но через какое-то время я тоже практически завязала. И — у них, у Тедди и Джуди, все как-то потихоньку наладилось — а мне, мне она правда понравилась. До сих пор нравится, она прелесть: все любят Джуди, правда? А потом… я прониклась этой войной, к своему немалому удивлению. Действительно увлеклась, довольно надолго — впервые поняла, что Майк в этом видит. А Элис… внезапно перестала быть врагом. Я завидовала ей — думаю, все мы завидовали, на самом деле, — но я, наверное, увидела, что она на своем месте — в основном потому, что, ну… ведь это Лукас ей его указал?.. Мы с Тедди, ну — говорю же, это как-то само собой рассосалось. Печатня, видишь ли… начала плести свое волшебство. Но, конечно, дело было не в Печатне, да? Потому что Печатня, ну — вот она. Стоит, как и стояла. Но Лукаса — Лукаса нет. И без него… все просто распадается…
— Да, но послушай… — перебил Пол (и он думал: как это все, бля, странно, а? Да? Как одно за другое цепляется). — Я все понял — но чё за ерунда с чаем?
Уна, похоже, немного растерялась — вполне могла продолжать в том же духе: пережевывать все это снова и снова.
— Гм? Ах да, чай. О боже, сказать не могу, что со мной тогда случилось, Пол, правда… наверное, я просто рехнулась в тот день. Майк, знаешь, — он покупал всякую дрянь в аптеке в Кларкенвелле — нет, вроде бы в Стоквелле, — и я просто разговорилась со стариком-продавцом, вот и все. Внезапно я представила себя ангелом-целителем — как-то так. Бред. Полный бред. Вот, и я прокралась и… безумие, просто безумие. В любом случае эта дрянь была ужасно старой, а я положила всего чайную ложечку. У меня целая банка этой дряни, но вряд ли всем ее содержимым можно убить хотя бы муху. Так что на самом деле я сомневаюсь, что я, знаешь ли — ну, убила Лукаса. Просто я… любила его, вот и все. Это бывает, сам знаешь. В мозгах что-то щелкает и сдвигается. Когда кого-то любишь.
Пол отставил чай; он и раньше-то Полу не нравился, а теперь казался еще отвратительнее.
— Ну, Уна, — мягко сказал он. — И что, по-твоему, будет дальше?
— Гм? В смысле, со мной? Ну — Майк говорит, что собирается продать эту площадь и купить совершенно мерзкий особнячок в каком-нибудь жутком месте на Северной Окружной. Что-нибудь совершенно нетронутое — никаких новых балконов, никаких стеклопакетов, ничего такого. Что ж, удачи ему. Я в некотором роде понимаю… в некотором роде понимаю. Все эти вещи — они теперь стали его жизнью. А здесь мы оставаться больше не можем, да? Почему-то теперь это кажется… глупым.
— Да. Может быть. Ну, а ты? Ты будешь счастлива? В своем особнячке на Северной Окружной?
— Гм? О боже, нет, Пол, — я туда не собираюсь. О нет — я думала, это понятно. Этот этап моей жизни, ну — пора с ним завязывать, да? Все кончено. Финиш. Меня не волнуют ни деньги, ни что-либо другое: Майк может забирать, что хочет.
— Ты сказала ему?
— Нет, я — нет. Еще нет.
— Скоро скажешь?
Уна кивнула:
— Придется. Джо — он заберет меня утром. У меня немного вещей. Все это добро… принадлежит Майку.
— И кто же такой Джо?
Уна лукаво улыбнулась:
