Отпечатки полностью

Но он так и не ответил, потому что, по правде говоря, не знал, что сказать (продолжал сосать сигарету: Иисусе, они поистине божий дар во многих отношениях). Он раза два, быть может, говорил по телефону с Бенни (с тех пор). Его мать говорила мало и быстро передавала трубку сыну (вот, Бенни, вот: поговори с папочкой). Но подарки… о них как-то речи не заходило. Я совершенно забыл, что именно подарил ему, вообще забыл, что это было — а он ничего не сказал ни об одном из них. Да и ни о чем другом, вообще-то; просто бормотал «Привет, па» и предоставлял мне самому выкручиваться. Она решила, заявила Каролина, что им лучше остаться у ее матери, пока, как она выразилась, Джейми не сочтет нужным пошевелить задницей и хоть что-нибудь сделать. Короче говоря, вела себя совсем как прежняя Каролина (недолговечные яркие ленты, струившиеся с воздвигнутого ею самой копья, теперь не просто поистрепались или выцвели, но исчезли, исчезли совсем: были сорваны и унеслись в ад). Она, конечно, слышала о завещании Лукаса; какая-то птичка напела.

— Они ему понравились, — заявил Джейми, который наконец дошел до этих двоих (и теперь стало не так тревожно, если хотите знать). — Он передавал тебе огромный привет и множество поцелуев, Мэри-Энн. Да, вот именно.

Она продолжала смотреть на стену.

— Но, — довольно чопорно уточнила Мэри-Энн, — я думаю, не такими словами.

Джейми глянул на Дороти в надежде, быть может, на поддержку: тщетно.

— Я бы хотела еще раз с ним поговорить, — продолжала Мэри-Энн довольно мечтательно. — Он хороший. Хотя вряд ли я его опять увижу когда-нибудь.

— О, ерунда, — возмутился Джейми. — Конечно, увидишь, Мэри-Энн. Вы будете лучшими друзьями, вы двое…

Мэри-Энн уверенно покачала головой. Но на него не смотрела: продолжала задумчиво разглядывать тот же пустой кусок стены.

— Нет. Так не бывает. Когда люди уходят, они просто уходят, знаешь. Я это видела. Я ему говорила, чтобы он верил во всякие вещи, да. Но только в те вещи, которые здесь. Когда они уходят, они больше ничего не значат. Это как будто они умерли, вроде того. Все хорошее теперь умерло.

По правде говоря, Джейми совершенно не хотел все это выслушивать, и ему немало полегчало, когда Мэри-Энн поднялась с пола и сказала матери, что если она, Мэри-Энн, понадобится, она будет внизу с Кимми. Она так и не посмотрела на Джейми, лишь повернулась, пробежала по гулкой комнате, с трудом открыла и захлопнула за собой дверь. В некотором роде оно и к лучшему, думал Джейми. Не считая того, что теперь придется иметь дело с Дороти. Ну ладно:

— Итак, Дороти… вот, гм — вроде и все, да? Как ты, гм?.. Я, наверное, ничем не могу?..

Она повернулась к нему:

— Как по-твоему, это правда, Джейми? Это правда?

— Ну… что именно, Дороти? Что — правда?

— То, что сказала Мэри-Энн. Что когда люди уходят, они умирают.

— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет. Нет, Дороти, нет. Вовсе нет.

Ну да-а-а-а, наверное, да. В смысле — не буквально, может, но в общем и, знаете, как его? Целом, да, они умирают. Да.

— Хотя, знаешь, это забавно, — продолжала Дороти. — Когда Лукас был… ну — сам знаешь. Когда он был — здесь. Я его почти не видела. В смысле — за ужином, да, конечно, как и все мы. Но в другое время, ну — целые дни проходили и… Но теперь я просто знаю, что его здесь вообще нет… ну, знаешь: ушел. И почему-то в этом нет больше смысла. Нет смысла оставаться здесь, никому. Наверное, мы поэтому и уезжаем. Возможно, это лучше всего. По крайней мере, Кимми так считает. Если бы мне пришлось решать, ну… я думаю, я ничего бы не делала. Что, собственно и происходит. Ничего. Совсем ничего. Совершенно бесполезна. Знаешь, я здесь единственная, кто ни разу ничего не положил на место. Пассажирка. Вот кто я такая. Это Кимми: это она все делает. Все, что нужно. Как странно уезжать… хотя, конечно, на самом деле я вообще не должна была жить здесь.

— Ты ей очень — нравишься, — пробормотал Джейми (я хочу уйти, немедленно: хочу уйти). — В смысле, Кимми…

— О, это мягко сказано, — внезапно оживившись, запротестовала Дороти. Она встала и положила руку на спинку гнутого стула. — Наверное, надо бы отнести это вниз… это последнее, что осталось…

— Я возьму, — немедленно отозвался Джейми. — Дай мне, Дороти. Я отнесу.

— Она любит меня, вот в чем дело, — очень серьезно произнесла Дороти — широко раскрыв глаза, глядя прямо в непуганое лицо Джейми. — Я вечно вынуждена притворяться, будто я не знаю, насколько это глубоко… потому что как бы я перед ней ни преклонялась, я не готова к чему-то, знаешь: большему. Меня это просто не интересует. Хотя многих людей интересует, да, Джейми? Такое.

Джейми прикурил сигарету. Последний окурок пришлось, страдая, затушить двумя пальцами и спрятать в карман: не хотел бросать на пол.

— Разве? — спросил он.

— Мне так кажется. Джейми — рассказать тебе одну маленькую историю? Возможно, тебе понравится.

— Кимми, гм, — будет ждать, нет? И Мэри-Энн?..