- Ну-ка, сними. - попросил я. Он плюхнулся голой попой на песок и пыхтя стал развязывать кожаный шнурок. Справился, наконец, стянул чобот с ноги и протянул мне. Затем принялся за второй.
- Другой оставь. - прервал его я.
"Максин" получился на славу. Верх из мягкой, кажется козлиной кожи (не разбираюсь я в них), крашеной в тёмно-синий цвет. Снизу пришита подошва из вдвое толстой кожи, некрашеной. От носка к подъёму аккуратный наружный шов, выше шнуровка в пять стежков. Ещё два шва по бокам ближе к пятке шли от подошвы к "косточкам". Голенище поднималось выше косточек всего на 3-4 сантиметра. Для начала сойдёт. Чай, не графья!
- На, малец. Одевай снова и носи на здоровье. - я протянул по-прежнему сидящему хлопчику его чоботок. - Тебя как зовут?
- Стёпкой, дядьку Антон. - с достоинством ответил клоп, натягивая на ногу обновку.
Я вернулся к сапожникам. Под навесом лежали несколько довольно крупных и явно опиленных чурбаков из плавника, на которых видно кроили кожи. Мастера сидели на матрасах-лежаках с кораблей и сосредоточенно шили, каждый своё.
- Хлопцы! Так дело не пойдёт! - отвлёк я их от работы.
- Не ра-ци-о-на-льно работаете. - по-складам выговорил я. - Медленно, не так-то нужно!
- А як? - вызверился на меня хохол.
- А так! Шо ви таки мене туточки саботажничаете, как советские колхозники! - обрушился я на них. - Хто так работает? Ви мене передовой конвейерный метод товарища Форда предоставьте, современную буржуйскую технологию покажить!
Мужики заметно прифуели, припухли и смотрели на меня квадратными глазами. Моя политпросветовская и прогрессивная агитация повергла их в глубокий шок.
- А как надобно-то, батюшка? - проблеял "базарный".
- Делайте четыре-пять мерок: для мелких и больших ребятёнков, для девок, для мужиков средних и здоровущих. Делаете по этим меркам лекала. По этим лекалам один режет и кроит кожи, другой подошву пришивает, а третий верх шьёт. У кого что лучше получается. - пояснил я. - Так-то быстрее будет.
- А шо, хлопцы! Антон дело кажет. - поддержал меня Тарас. - Давайте спробуем!.
- Во-во, спробуйтэ. - и направился на "Большевичку" внедрять передовые поточно-конвейерные технологии.
С девоньками получилось несколько дольше. Девки оказались закостенелыми и упёртыми консерваторками. Ярыми индивидуалками. Каждая мнила себя Бурдой или на крайняк Юдашкиной. Пришлось нажать, построжить и даже пригрозить оставить "без сладкого" на ужин. В конце-концов уломал.
Лёха сидел в шлюпке и чего-то потягивал из пластиковой бутылки. Я подсел к нему и отобрал бутыль.
- Пьём на посту, офицер, устав нарушаем?
- Да, сок там и препоганый, кулер в рундуке забыли льдом зарядить. - отбрехнулся обиженно он.
Точно, сок и довольно противный, почти горячий.
- Вон, Димыч возвращается. - кивнул в море Мачо.
Я оглянулся, от Балаклавы маячили паруса "Котёнка".
- Лёш, галеру начали чистить?
- Угу, турок внутрь загнали, дали скребки, мочалки из губки, песок, заставили начинать с трюмов, чтоб всё скребли и песочком драили. Но там скорее не скрести, а строгать надобно. Глубоко въелось дерьмо-то.
- Ладно, пусть пока песком. Ты, это. Перед ужином, пока время есть, скажи Купе, пусть разобьёт своих и базарных на десятки и выберут себе десятников. Завтра нужно начинать галеру конкретно чинить. Мачты, реи, такелаж, да и рулевое нормальное сделать. Я думаю галерного плотника турка выделить, пообещать ему жизнь и свободу, дать ему в помощь всех рукастых в этом деле пляжников и пусть трудятся.
- Ну и подумай чем остальных занять, что б дурью не маялись. Пусть хоть рыбалкой промышляют, харч себе добывают. Дай им сети со шхуны, шлюпку одну, пусть пошарят вокруг пляжа на виду. Да и за турками пусть купины сами присматривают, выдай им сабли, кинжалы, пистоли из трофейных турецких и пусть охраняют.
- Да я и сам так уже подумывал. Видишь, у дураков даже мысли сходятся. - подколол он меня.
- Или у шибко умных! - не согласился я. Посмотрел на приближающуюся шебеку и достал сигареты с зажигалкой. Пока татарчонка поблизости нет, хоть покурю спокойно. К нам подошла "белянка" повариха:
- Антон, ложек на всех не хватает.
- Вчера ж хватало. - удивился я.
- Вчера хватало и утром, и в обед. А сейчас четырёх не хватает! - в глазах девушки блеснули слёзы.
- Отжешь, славяне! - хохотнул Лёшка. - И здесь тащить начали, менталитет, однако! Нужно было каждому персональную выдать, штоб сами за своим имуществом бдили. - резюмировал он.
- Так и сделаем, а у кого найдём две и больше, того выпорем принародно и образцово-показательно. - пообещал я. - Так и передай всем, красавица! - это я уже белянке. - Тебя как зовут-то, красна девица?
- Елизаветой родители нарекли. - скромно потупила глазки.
- Ну ступай, Лиза, и всем передай, что ворованные ложки должны утром вдруг "случайно" найтись. А сегодня выдавай ложку каждому и говори, что она теперь его личная на всю жизнь и мыть её каждый должен сам и хранить как зеницу ока.
Повариха умчалась на кухню, где уже нарисовалась очередь из самых голодных.
"Котёнок" уже примащивался под бочок к "Мануше" и я вызвал его по болтайке.
