- Лёш, поставь пока коробку под сходни и достань с галеры те ткани, что ты вчера откопал. Да и кожи не мешало бы, будем ещё и обувную фабрику «Скороход» открывать.
- Понятненько, в теневые цеховики записался.- Лёха с коробом в обнимку потопал к галере.
Я подошел к одному из гребцов.
- Воин, тебя как Зовут?
- Панасом, пан.
- Ещё раз обзовёшь «паном», в рыло дам. Меня зовут Антон, повтори.
- Антон. - послушно аукнулся он.
- Молодец, получи конфетку, - я достал из кармана рубашки пакет с леденцами и выделил дылде один сосунчик. Себе взял ещё один и наглядно показал, что с ним нужно делать, засунув в рот.
- Панас, - продолжил я. - у вас на галере среди гребцов какой-никакой старшОй был, ну самый уважаемый или самый сильный?
- Их у нас трое, у каждой ватаги свой.
- Познакомь меня с ними. Ну или поди, скажи им, што я их хочу видеть и жду здесь прям сейчас. Давай топай.
Сам подошёл к «кухне» и понаблюдал со стороны, как «чернявая» готовит кофе. Вроде ничего не попутала: Вода в бочке закипела, угли и дрова из под неё выгребла. Зачерпнула два ведра, привезённых ещё вчера, воды. засыпала в одно сухое молоко, тщательно размешала. Надеюсь комков не будет. Повторила всё со вторым ведром. Потом высыпала растворимый кофе в бочку, разболтала его там. Попробовала, скривилась и сплюнула. Вылила оба ведра в бочку и опять поболтала поварёшкой. Наконец высыпала сахар и долго мешала. Попробовала опять и подняла брови. Конечно, получилась бурда ещё та! Но пить можно, а до деликатесов мы ещё не доросли.
Панас подвёл ко мне трёх мужиков. Я поманил их в сторонку, штоб не мешаться у занятых людей под ногами.
- Здорово, хлопцы! Как спалось?
- Хорошо спалось, Антон. (видно Панас их уже предупредил о возможном мордобое). Давно уже по-людски да в чистом не спали. Спаси тебя бог.
Кажется наша вчерашняя спевка сильно укрепила их доверие ко мне и ребятам. Говорили мужики со мной без опаски, глаз не прятали. Возраст их определить было трудно, все заросшие патлами, бородатые.
- Тут такое дело. Нужно галеру в порядок привести, починить, что можно, что-то новое сделать. Почистить и выскрести её основательно, от дерьма вашего отмыть. Но это после обеда, а сейчас после завтрака сразу нужно будет из кольев, вёсел, верёвок и парусов навесы от солнца сделать. С братом Николаем на строительство отхожих мест сколько ваших ушло?
- Дюжину он взял, сказал больше не надо. - ответил коренастый крепыш.
- Ну и ладно. Теперь и у вас занятие есть. И ещё. Доктор выдаст вам ножницы и бритвы, вы уж приведите себя в божеский вид, а то вон даже детишки вас пугаются.
- Антон, а наши раненные, что в бою побили, где? Неуж-то в море побросали вместе с турками рыбам на корм?
- Побойся бога, человече, неуж-то мы на бусурманских собак похожи, этих зверей лютых? Чай, христиане мы, православные и крест носим. - ткнул себя в грудь, где на цепочке болтался крестик.
- Живы твои товарищи, вон там на галере лежат в капитанской каюте. Наш лекарь их вчера осмотрел, раны перевязал, накормил и приказал им лежать в покое, при них наш человек всю ночь охранял. - я заметил на галере Анатолия, когда и успел проскочить незаметно?
- Да вот, лекарь опять у них был, раны лечил. Тока кормить их теперь будете сами, чем Доктор разрешит. Людей у меня мало, везде не успеть.
- Однако не простой ты человек, Антон. - пророкотал до этого молчавший и, по-моему, самый старый из них и самый высокий.- И братья у тебя не простые люди, да и воюете вы чудно.
- Вас как зовут-то, хлопцы? Я обозвался, а вы брезгаете?
- Прости великодушно, Антон - высокий низко поклонился. - Запамятовали от волнения. Я Иван Купа, это - кивнул на крепыша - ЛопАрь. А кучерявый который, тот Кудря.
Мда-а. Кудря не был не только кучерявым, он был почти лысым, волосы у него на голове росли какими-то клочками. Ну, пусть будет Кудрей. Я не против.
Возле кухни «чернявая-улыбчивая» заколотила поварёшкой в крышку котла. Девки уже разложили на вчерашних «скатёрках» нарезанный хлеб, соль и чесночно-луковые головки. Миски, ложки и кружки выдавала шустрая «белянка» прям возле котлов. Люди опять выстроились в очередь.
- Ладно, парни. Вечером ещё поговорим обо всём. Ступайте, поснидайте.
Есть мне не хотелось, поэтому я залез в лодку и, усевшись на банку, закурил свою первую сегодня сигарету. От котлов с полной миской и кружкой, и обжигаясь, ко мне засеменил Муха. Проходя мимо скатерти, подхватил два ломтя хлеба и пару зубков чеснока. Тоже полез в лодку и поставил посуду на соседнюю банку. Из-за пояса своих лохмотьев достал ложку.
- Муха, ложку помой и руки, хорошенько, с песком.
- Зачем, господин? - не понял пацан.
- Затем, что я тебе велю! - добавил я стали в голос.
- Хорошо, господин, - послушно полез он из лодки и начал драить мокрым песком руки, а затем ложку. Потом ополоснул всё на мелководье.
- Запомни, Муха. Если хочешь долго жить и не болеть, всегда мой хорошенько перед едой посуду и руки.
