Олежка Чураков с самого первого числа ходит в новую школу. Кольке скучно без него. Он целыми днями кружит возле школы. На переменку, размять ноги, к нему выбегает Олежка.
— Учишься? — каждый раз спрашивает его Колька.
— Учусь, — машет рукой Олежка и переводит разговор на другое. — Сегодня будем играть в партизанов.
Чтоб скоротать время, Колька бежит в новую столовую и садится на подоконник. В столовой очень красиво. На окнах голубые шторки, на стене — картина: медвежата лазят по деревьям.
А на той неделе к столовой вышел из тайги настоящий медведь. Леха увидел его в окошко и закричал:
— Медведь! Медведь!
Все выскочили. Колька тоже бросил вилку и — на улицу.
Медведь был бурый и облезлый. Несколько человек побежали домой за ружьями. Медведь стоял в подлеске, нюхал воздух и смотрел на людей. А они на него. Михаил Козлов вышел вперед и давай манить медведя, протягивая ему кусок пирога.
— Мась, мась, м-мась!
Все захохотали, а медведь пошел в лес. И тут в него издалека пальнул кто-то. Медведь оглянулся, рявкнул и бросился в тайгу, ломая сучья. Говорят, он может снова прийти к поселку.
Колька еще раз посмотрел вдоль трассы, вышел из засады. Захотелось есть. Отошел в глубь леса метров на десять и насобирал целую пригоршню брусники. Дома ее три ведра замочено. И смородины было много, и малины. Колька объедался пенками от варенья.
У Олежки, наверно, скоро будет перемена. Выскочит он на улицу, а Кольки нет. Не придет сегодня Колька — есть у него дело поважнее.
Вчера вечером пришел к ним дядя Вася Чураков, принес письмо. Из разговора понял Колька, что папке надо ехать в командировку, выколачивать из треста пилы и другие материалы.
— Пока обещают, надо хватать, — сказал дядя Вася. — А то в два счета переадресуют.
— На сколько поедешь? — спросила мамка.
Ответил дядя Вася:
— А уж как дело обернется. Может, за два дня управится, а может, и вся неделя пройдет.
Мамка тут же начала собирать папку в дорогу, а дядя Вася посидел еще немного, поговорил о том медведе, который насмелился подойти к самой столовой. И твердо решили они с папкой купить на пару хорошую лодку с мотором.
Колька долго возился в постели, мать даже цыкнула на него: «Спи!»
А Колька как раз боялся уснуть. Если он еще и этот случай упустит, так тогда и вовсе неизвестно, помирятся ли они с папкой до зимы.
На Колькино счастье, рано утром прокричал за окном молодой петушок, и Колька первым выскочил на улицу. Белые курочки враз просунули головы между рейками и стали призывно квохтать, проситься на волю.
— Мамка вас покормит и выпустит, — строго сказал Колька и, натянув на ноги стоптанные сапоги, отправился в сторону трассы.
От соседнего дома подбежала веселая Жданка. Колька остановился в нерешительности. Во всех его мечтах, во всех его сценах примирения с отцом Жданка всегда присутствовала. Ей даже отводилась немаловажная роль, в каждом варианте разная. А в одном случае так именно она помогала Кольке добиться у отца полного прощения.
А теперь, когда дошло до дела, Колька вдруг заявил Жданке:
— Я тебя не возьму. Ты меня раньше срока папке выкажешь.
С самого утра сидит Колька за кедром, ждет. Прошла мехколонновская Галина, не заметила Кольку. Она теперь грустная стала, в клубе не танцует. Загорюешь, когда Петра Рослякова чуть не по самое горло в болото затянуло да еще градом прибило. Еле вертолетом вытащили. Он чуть не полтора месяца в больнице лежал, а потом прилетел в поселок на три денечка да на курорт подался, на Черное море. Колька и тот еле узнал его — похудел, побледнел, и усы у него сбритые. Совсем молоденький стал, как пацаненок.
Колька глядел в след Галине и очень жалел ее. Девка она хорошая, деловая. Все шоферы ее боятся. Петр Росляков обязательно женится на ней. Мамка так же думает. И баба Лиза тоже.
Отца все не было. Но Колька не волновался: никуда не денется, слань-то на вертолетную площадку здесь идет. Жалел, что не захватил кусок пирога с малиной, который не доел вчера вечером. До того урчит в животе, что хоть беги домой да и хватай тот пирог.
А это еще кто в шляпе? А-а-а… Колька презрительно махнул рукой. Новенький, которого заместителем назначили вместо Петра. Ходит, очки свои подправляет. Из Горноуральска прилетел. Мамка говорит, что он все время задает в конторе глупые вопросы. Она спросила, временно его поставили к нам в поезд или навовсе, а папка сказал: «Кому нужен такой пентюх?»
«Новенький» повернул на слань, ведущую к вертолетной площадке, а Колька вдруг заволновался: раз очкастый пошел на вертолет — значит, и папка скоро появится.
Колька даже заскулил тихонько, сбегал в подлесок, еле застегнул пуговку в штанишках. Так ему вдруг стало страшно.
…Александр Прахов шел по насыпи, нес в руках легкий чемодан. Шел и всеми силами старался представить себя в Горноуральске, в тресте, в кабинетах начальников… Даже пытался складывать речи, которые поведет там.
Но эти туманные неясные картины упорно заслоняла одна — картина его возвращения домой, в Кедровый. И виделось лицо Елены. Почти незнакомое. И голос ее — тоже иной.
