– Ты не поверишь, но этот праздник ведьмы она устроила из смерти тех самых малышей, которых сама и убила. Она убедила свою свору в том, что увезла их с целью усыновить. Но «враги их загубили». И теперь чертова компания празднует день их смерти как «день рождения». Спасение от жестоких мучителей жизни – так называет это Эмма. Вадиму рассказала это одна бывшая подружка, которая бежала от этих буйных сумасшедших впереди собственного визга. Они собираются в этот день на социальном кладбище, над какими-то безымянными холмиками. Жгут свечки, крестятся на иконы и клянутся в том, что будут мстить всем и всегда. Люда, тебе сказочно повезло в том, что ты оказалась для Эммы недостойной ее доверия. Смотрю на тебя: ты бы вряд ли вообще уцелела под плитой такого злодейского доверия. Мы ее заткнули всем этим компроматом, но ни за что не хотели бы связываться публично. Это – прощай, жизнь.
К утру своего добровольного урока, самого тяжкого просвещения в жизни, Людмила в поисках спасения обвела взглядом родные стены, кровать, на которой так сладко спала с детства, окна с привычным, милым, почти идиллическим видом на березы и куст сирени, и компьютер на столе.
Как легко положить конец тем испытаниям, которые она сама нашла на собственный зад. На глупую голову, которая сейчас раскалывается от мрака и безысходности. На сердце, которое впервые в жизни так страшно ноет.
Она убирает отовсюду, даже из строк поиска, все места, где возможна встреча с Эммой. Перед этим истребляет всю переписку в сетях и почте. Вносит ее телефон в черный список. Берет у мамы снотворное. Отсыпается, заваливает все свои открытия самыми уютными воспоминаниями и снами своей простой, обжитой судьбы доверчивой воспитательницы, которая, по сути, никого не воспитывает, а просто любит.
И все! И не было никакой Эммы, не было ее преступлений. Не бывает на свете такого праздника, как смерть детей.
Да здравствует любая кнопка с волшебным значением – «выключить». За ней – свобода. Только своя жизнь.
И в этой своей жизни придет в сад за близнецами измученная и затравленная Тамара, а Люда сделает вид, что она понятия не имеет, в чем дело.
Нет, так уже невозможно. Люда вспомнила дурацкую фразу, какими полон интернет: «
Она бы еще очень долго мучилась, не решаясь сделать что-то категоричное, окончательное.
Но в их саду случилось событие, о котором передали во всех новостях. Во время тихого часа неизвестная женщина сумела пробраться в коридор и посадила там на стул девочку трех лет. Сама убежала. Тихая девочка с большими карими глазами сидела неподвижно, без звука не меньше часа, пока ее заметили.
На видеокамере лица женщины не видно: она была в медицинской маске. Короче, ребенка отправили в больницу, женщину объявили в розыск, к вечеру нашли. Она оказалась матерью, беспутной, гулящей и тупой. Выяснилось, что от ребенка пыталась избавиться много раз. И только сейчас против нее возбудили уголовное дело. Безропотная, ждущая только боли и страха девочка должна была отправляться в приют для продолжения своих мучений. И тут ей на помощь пришла Тамара…
Она стала бороться за удочерение после лишения матери прав и за то, чтобы ребенку разрешили сразу поехать в ее дом, так как ему требуется немедленное и полное восстановление от стресса, подробное выхаживание под присмотром педиатра. Она спасла такое количество чужих детей, а это был случай, когда Тамара сразу полюбила ребенка как родного. Ей многие готовы были пойти навстречу. Но…
Людмила не сдержалась и заглянула в интернет. Да, там Эмма возглавила поход своих отморозков. Страшные обвинения, дикие версии: «
Люда даже ничего не решала. Все получилось само собой. Позвонила заведующей, пожаловалась на вирус. Та разрешила три дня посидеть дома без больничного.
Люда позвонила тете в Питер и сказала, что едет ее навестить. В Санкт-Петербурге заехала к тете, оставила у нее свою сумку и тетин любимый «Наполеон» из московской кондитерской. И поехала на улицу Лени Голикова, по адресу Эммы Карашьян.
Дом бы старый и хмурый, дверь в подъезд без домофона, лестница пахла плесенью.
Эмма открыла дверь и с недоумением уставилась на Люду. Она была в жутком виде: в не очень чистом халате, со спутанными волосами, отекшим бледным лицом.
– Здравствуй, Эмма. Ты меня не узнала? Я Люда! Извини, что не позвонила. Я в Питер приехала буквально на день – привезла тете ее любимый торт к дате. Вот решила заглянуть.
– Узнала, конечно, – недовольно произнесла Эмма. – Ты меня за дуру, что ли, держишь. Но действительно странно. Не ждала.
– Можно войти?
– Заходи.
Квартира была очень большая и запущенная.
