Когда аборигены узнали о том, что к их старой гвардии примкнул еще вполне молодой солдат, Станислава, обрадовались. Решили, что она будет затариваться для всех. И поручения выполнять. Явились толпой к Стасе с записочками. Кому что купить, что отправить, что выяснить. Как будто у Станиславы не лыжи, а как минимум снегоход. А то и вертолет! Тетушка с забавным именем Афиногения (для деревенских – Фина) даже не попросила – потребовала привезти ей новую пятидесятилитровую флягу. Старая, видите ли, прохудилась. Станислава всех послала подальше. Только для одной бабки сделала исключение – согласилась привезти детские ботинки. Звали ее Зоей. И была она чуть старше Стаси. Но выглядела на все восемьдесят: зубов нет, на голове платочек, на ногах чёсанки. Бабуля. Дочка на нее своего последыша сплавила, Васятку. У нее старший был от одного мужа, средний – от другого, этот – от третьего. Но она нашла четвертого, молодого вдовца, у которого двое своих, и Вася оказался лишним.
Сейчас мальчишке было семь. Осенью в школу пойдет. Не в городскую, в сельскую. Как до нее будет добираться, никто не думал – ни мать, ни бабка. А о подготовительных курсах они будто и не слышали. И решила Стася с мальчиком заниматься, чтоб хотя бы писать и читать научился. Ему она возила книжки, тетради, кое-какие недорогие игрушки. Вася учился с неохотой, но, поскольку родился смышленым, грамоту освоил быстро. У Станиславы были хорошие прогнозы на его счет, но сосед Николай подарил мальчишке велосипед – и все… С учебой было покончено. Васька только и делал, что носился на своем драндулете. И ладно бы хорошо катался, а то постоянно падал. Стася соседа за это костерила. Если видишь, что ребенок неспортивный, так подари ему нормальный велик, пусть и подержанный, без рамы, маневренный, с ручным тормозом. Убьется же, падая! Свое мнение она высказывала вслух, но не в глаза соседу. Просто будто сама с собой разговаривала, когда он мимо проходил. Николай на нее не обращал внимания. Не специально. Просто он был погружен в свои мысли так глубоко, что редко кого замечал. Поэтому не догадывался о том, что четыре бабенки в деревне по нему сохнут. В том числе Стася.
Ох как нравился ей этот чудаковатый, но добрый, интеллигентный и красивый мужчина! Внешность привлекала не меньше остального. Николай оставался подтянутым, густоволосым. Ему очень шли очки и седые усики. Стася свою симпатию к Николаю скрывала. А остальные, напротив, всячески демонстрировали. И всех активнее – Фина. Когда-то давно она слыла первой красавицей не только деревни – округи. И даже спустя несколько десятилетий себя таковой ощущала. Надо отдать ей должное, выглядела Афиногена прекрасно. Гораздо лучше Васиной бабки, которая была лет на семь старше. Во флягах своих она ставила брагу, потом перегоняла ее и изготавливала из самогона дивные настойки. Летом продавала их дачникам. Шли на ура. Николаю Гавриловичу она их дарила. Только он был трезвенником и презенты раздавал.
Кроме Фины в Панкратова были влюблены две дачницы, мать и дочь. Шестидесяти и тридцати девяти лет. По возрасту Николаю больше подходила старшая, а по темпераменту – младшая. Тихая, мечтательная, подбирающая выпавших из гнезда птенцов и кормящая всех котов в округе. Мать, Алена, родила ее в браке, но супруга – пьяницу и дебошира, выгнала почти тут же. Девочка росла без отца и, наверное, поэтому прониклась к соседу в летах. А Алена всегда мечтала о порядочном, хорошо образованном, непьющем мужчине, но поскольку работала на стройке крановщицей, ей попадались совсем не такие.
Мама с дочкой тоже наведывались к Николаю Гавриловичу. Алена ему гвозди забивала да лампочки меняла, а ее чадо, Сонечка, цветочки сажала, травки приносила для чая, и обе норовили с Панкратовым его испить, но он если из вежливости их к столу и приглашал, то довольным не казался. Ему нравилось одному сидеть за самоваром и витать в облаках.
С соперницами своими Стася общалась мало. Афиногена ее не любила, как и все аборигены, включая бабу Зою. Той бы быть благодарной за то, что кому-то на ее внука не наплевать, но где там! Только и знала, что кости ей с товарками перемывала. С дачницами же Стася поругалась, едва они появились в Жмуринке. А все из-за Сонечки. Та, увидев кроликов, без спросу вошла во двор, чтобы их погладить, и в итоге была покусана одним из них. Ее мать тут же бросилась выяснять отношения с хозяйкой грызунов, но получила отлуп. Месяц Стася и Алена друг с другом не здоровались даже, но все же заговорили. Помогла настойка Афиногены. Станислава поминала мать, сидя на крылечке, закусывая «клюковку» недозрелыми яблоками, Алена мимо шла, приостановилась. Поздоровалась впервые за долгое время. Спросила, не случилось ли чего. Стася объяснила что. И женщины стали поминать покойницу вместе. Тогда-то Алена и проболталась о том, что увлечена Николаем Панкратовым. Как будто Станислава сама не догадывалась. Она за объектом своей симпатии приглядывала и все отмечала.
– Дочка твоя тоже к нему неравнодушна, – сообщила она Алене.
