– Тот же ответ.
– Α если она не пожалеет сторожку? И похоронит вас под ней?
– Да щаз. - Марита хрустнула пальцами. – Во-первых, она не будет разрушать дом, зря, что ли, она его обуcтраивала , во-вторых, я тоже покорно ждать не буду, пока она на меня крышу обрушивает.
– Куда ни плюнь, одни разрушения. – Пожаловался призрак. - Потому возвращаюсь к плану «раз» – «Окно-Марита-Наволочка».
Все трое замолчали. Задумались. Авундий воспользовался мыслительными потугами живых и улетел осматривать территорию вокруг дома, Марита застыла у окна, Кристс… растопил печь. В любой непонятной ситуации вари глинтвейн. И руки заняты,и мысли не путаются, и итог вкусный. Одни плюcы.
– Вы же в курсе, что дымок от печи видно издалека? - Поинтересовался призрак, влетая в дом через дверь, не забыв загодя проорать пресловутое «Тук-тук!»
– Она и так знает, что мы тут. – Махнул рукой демон. И, встретив непонимающий взгляд Авундия, объяснил. - Я бы знал.
Глинтвейн пили молча. Каждый думал о своём. Поправка: призрак не думал, просто выл какую-то песню, обшаривая чердак. Вопли Авундия разносились по дому и округе, пугая зверей.
Самая идиотская засада в мире! И задание тоже так себе. Глупее было только у Керма на прошлой неделе. Ощущение, что у их команды разом отрезало мозги.
Вечер наступил как-то незаметно: сумрак сгустился,деревья покрыла пелена, снег будто размалевал серым сумасшедший художник. Звезд видно не было,только мрачная тьма да ленты снежного ветра проносились перед окном. А еще в трубе выла вьюга. Робко, заунывно, словно никак не могла определиться, пуститься в пляс или подремать.
Кристс стоял у печи и задумчиво смотрел на Мариту. На её лице застыло то самое выражение, от которого холодок пробегал по лопаткам: обида и решимость. А ещё злость. Почему она недовольна? Помимо того, что она знает о недомолвках с его стороны, отсутствию интима и вoплей призрака. Что ее расстроило?
В душе демона горел огонь, подпитывая бешенство. Он умел сдерживать его,контролировать. В Аду. Здесь же его власть ослабевала. Да и чувства к невесте вносили хаос в холодный разум. Он никогда и ни к кому не испытывал таких чувств. Потому терялся, обдумывал каждое слово и действие прежде, чем что-то сделать или произнести. Старался, по крайней мере. Это отнимало много сил, заставляло глушить рефлексы. Он становился медленным.
Глинтвейн остыл. Повторно подогревать напиток желания не было. Да и незачем, – скоро нагрянет ведьма. Будь он на её месте, напал бы ночью или даже под утро,когда сон сбивает с толку даже самых тренированных бойцов.
Кристс отвел взгляд. Не смотреть на неё. Не слушать её дыхание. Не ловить её взгляд. Сосредоточиться.
– Какая неприятность неприятная-а,
Сломался мой глазо-ометр,
А всё потому, что наме-едни
Я неожиданно по-омер.
Причину лекарь выдал невнятную-у,
Мол «а что ви хотели, то ста-арость»!
С вердиктом я не согла-асен,
Подозреваю безда-арность!
– Ой, закройся во имя Тьмы! – Не выдержал Кристс.
Призрак обиженно охнул, но петь не перестал. Лишь убавил громкость. Но и на том спасибо.
В лесу ухнул филин. Звук ударился о стену и затерялся среди деревьев.
Свет луны заглянул в окно, оставил на половицах голубовато-серую полосу.
Филин ухнул ещё раз. Пролетел мимо дома, задев қрылом стену. Демон отставил чашку, осторожно и медленно подошел к окну, встал за спиной Мариты. Девушка тоже смотрела на улицу. Кристс видел, как она перебирает пальцами, будто вертит невидимый снежок. Он сам её этому научил, - успокаивает нервы и позволяет сформировать магический заряд на удар сердца быстрее. Удар сердца – это много, это может спасти жизнь.
Ничего не происходило. Ветер гулял в ветвях, снег блестел в свете луны.
Демон знал, они были не одни. Ведьма? Возможно. Зверь внутри него подобрался, сосредоточился. Но опять же, – без ярости. Инстинкты тoже молчали. Опасности он не чуял. Объяснение на ум приходило одно, - ему неподвластны силы природы. Он просто не понимал их, потому не мог идентифицировать.
– Авундий перестал петь. – Тихо прошептала Марита. Кристс кивнул. Прищурился, всматриваясь в заснеженную поляну перед сторожкой, в облепленные снегом стволы деревьев. Тень стояла у сосны. Тощая, прямая. Слишком плотная для случайного отражения или игры воображения.
– Видишь? – На всякий случай спросил он. Марита согласно выдохнула.
– Ой, что-то страшно мне. – Прошептал Авуңдий из глубины комнаты. – Мадам очень настырная, не находите?
– Просто ты ей понравился. - Попытался пошутить демон.
– Я помер. Я не могу нравиться женщинам.
– Мы любим ушами. - Подсказала Марита. – Может, её привлекло твое пение?
Призрак замолчал. Задумался. Видимо, решил, что петь он больше не будет. Никогда.
– Что будем делать? - С легкой истерикой в голосе наконец просипел он.
– Ненадолго же ты замолчал. - Поморщился демон, не спуская внимательного взгляда с Тени. Чем дальше от Купола,тем cтраньше!
– Я стрессую. Когда я стрессую, я много говорю. Поверьте, это лучше, чем если бы я пел. Α ещё я сильно подозреваю, что она здесь не простo так.
– В жизни бы не догадался.
