Как бы то ни было, прогуляться всё же стоит пока не вышли полчаса, отмеренные проклятьем
непромокаемым тряпочкам. Любовь любовью, а в туалет сходить нужно, да и умыться не помешало
бы. Помыться тоже, но видно не судьба. Подмигнув даймону, я, осторожно ступая, нырнула в тёмную
чащу.
Ни ночь, ни дождь ничуть не умалили искрившего внутри глупого, ни чем не обоснованного счастья,
как ни пыталась я его приглушить доводами рассудка. Казалось, оно даже вырывается наружу,
освещая траву, узловатые корни деревьев и замшелые валуны тут и там выступающие из земли.
Даже странно. Никогда бы ни подумала, что счастье может так основательно менять не только
душевное, но и физическое восприятие.
И подходящие кустики, и ручей нашлись быстро. От холодной воды заломило пальцы, но я всё
равно тщательно умылась и, как смогла, почистила зубы, в очередной раз посетовав на отсутствие
щётки. Пожалуй, пока это - самая неприятная часть моего отпуска. Поёжившись и вздохнув, я
отправилась обратно, по какому-то наитию ступая как можно бесшумнее. К величайшему моему
удивлению, получилось. Ни одна веточка не хрустнула под ногами, ни один листик не шелохнулся.
Когда вернулась, Нагив стоял рядом с тем местом, где я его оставила. Он так задумался, что даже
не заметил меня. Или не захотел заметить? Не знаю. Но я почему-то остановилась в нескольких
метрах от даймона, любуясь статной фигурой и невидимой, но явственно ощущаемой аурой
мужественности, окружающей его. Пару минут просто смотрела, пытаясь разобраться в себе и своих
чувствах. Пустое. Сердце не собиралось вдаваться в объяснения и просто тянулось к Нагиву. Именно
к нему и только.
- Лена? - Обернувшись, вопросительно протянул он.
Я шагнула вперёд, понимая, что сейчас сделаю глупость, но сдерживаться не было ни сил, ни
желания. Подойдя вплотную к проклятью, протянула руки и, обняв за шею, чуть наклонила его голову
к себе. Встала на корень, где мы сидели совсем недавно, и нежно поцеловала тёплые губы
синеглазого даймона. Наваждения... Проклятья... Любимого...
Очнулась только тогда, когда начала задыхаться. Нагив умудрялся одновременно и держать меня
на весу, прижимая к себе так, будто не хотел позволить даже воздуху встать между нами, и целовать,
и гладить под курткой всё что только можно и... Это сумасшествие! Моё сумасшествие... И, кажется,
всё-таки и его тоже.
Умом, вернее той его крохотной частичкой, что ещё продолжала функционировать, я понимала, что
не место и не время позволять себе такое. Но всё остальное: тело, душа, сердце - убеждали в
обратном. Меня в буквальном смысле трясло от почти невыносимого желания.
Мне уже далеко не двадцать и я отнюдь не невинная девочка, но ничего даже отдаленно похожего
на то, что сейчас заставляло, дрожа, отзываться каждой клеточкой тела на любое касание Нагива, я
не испытывала никогда. То, что прежде считала страстью, ничуть не походило на эту почти
болезненную жажду принадлежности друг другу. Я чувствовала, что и он почти захлёбывается этим
безумством. Что и он забыл, где мы и кто мы...
Наверное, только поэтому у меня хватило сил остановиться. Слишком безудержно прекрасно было
нам вместе, чтобы позволить себе и ему риск потерять этот рай на двоих. Слишком рано. Слишком...
Прокусив до крови губу, я почти заскулила, отталкивая даймона. Прекрасно понимала, что
поддаться соблазну сейчас, это тоже самое, что отказаться от и без того не слишком богатых шансов
на победу, и, всё равно, чувствовала себя дурой, упускающей своё счастье. Эйфория от близости
любимого и разгорячённое тело играли против доводов рассудка. Если бы большую часть
сознательной жизни именно разум и соображения целесообразности не стояли во главе всего, что
делала, вряд ли их хватило бы чтоб справиться с захлестнувшим безумием страсти.
А так, из последних сил сопротивляясь самой себе, умудрилась как-то просунуть руки между двумя
половинками одной души и рывком вывернулась их объятий даймона. О том, чтобы удержать
равновесие не могло быть и речи. Вспомнить бы как дышать...
Упав филейной частью на мокрую хвою, я, хрипло дыша, попыталась унять бешено колотящееся в
сердце, уговаривая себя оставаться на месте. Последнее было очень актуально, потому что больше
всего хотелось плюнуть на всё и зацеловать Нагива до бессознательного состояния. И не только
зацеловать....
А он подался вперёд, явно не понимая, что произошло и чёрт его знает смогла бы я устоять под
гнётом искрящейся страстью синевы, если бы не грозный оклик Валена, прозвучавший как гром среди
ясного неба.
- Что здесь происходит? - Зарычал блондин так, что, показалось, деревья вокруг вздрогнули от
мощи его голоса. - Чем она тебе опять не угодила?! Я уже начинаю сомневаться в том, что авантюра с
Венцом вообще имеет смысл.
Я успела заметить растерянность в глазах любимого, до того как она сменилась лютой злостью, и
моё проклятье, не глядя на Валена, стремительно скрылось в лесу. Ничего себе! А при чём тут
Венец?! Опять я ничего не понимаю...
- Лена, ты как? - Встревоженно позвал меня спаситель, опускаясь на корточки. - Ничего не болит?