Старательно выравнивая дыхание и взбесившееся от очередного неожиданного финта наважденья сердца, я двинулась вперёд. Как не велик соблазн касания, просто так спускать на тормозах пренебрежительное поведение нельзя даже проклятью. Хорошо, что хоть голова работает в нужном направлении, ещё бы и сердце убедить в необходимости таких лишений...
С полчаса мы шли молча. На мою несчастную конечность пару раз безуспешно покушался и волчонок, несмотря на явственно слышный в тревожной тишине ущелья скрип зубов Нагива. Впрочем, на яростные взгляды проклятья, от которых даже у меня волосы едва не вставали дыбом, шатен не обращал ни малейшего внимания. Даже ухом не повёл, упорно держась в непосредственной близости.
Я же с каждой минутой всё больше выходила из себя. Почему-то на этот раз такая реакция любимого наравне с волнением вполне определённой окраски, вызывала нервное возбуждение, граничащее с истерикой. И это мне не нравилось настолько, что даже голова разболелась. Пытаясь хоть немного успокоится, я принялась напевать про себя, но почти сразу же бросила это дело.
Слишком фальшиво выходило даже просебя.
А вокруг неумолимо начинали сгущаться сумерки. Наверху наверняка было ещё светло, но тут, на такой глубине, да ещё и в тумане, заметно стемнело. В принципе логично. Расщелина тянулась с севера на юг, значит, даже в безоблачный день солнечные лучи достигали дна исключительно в полуденные часы. Вероятно, именно поэтому и деревья и трава отличались от сочной лесной зелени непривычным глазу пепельным отливом. Хотя вполне может быть, что это мне только кажется из-за тумана. Кстати, а где собственно вода, которая то ли речка, то ли лужа? Помнится, она должна располагаться почти по центру расщелины, чуть ближе к противоположному кра...
От резкого толчка в спину я упала, больно ударившись левым локтем о землю. Почти раздавленная весом навалившегося тела, попыталась было дёрнуться, но не смогла не-то что вывернуться, даже повернуться. Мало того, широкая ладонь волчонка зажала рот, не позволяя хотя бы закричать. Чёрт возьми, что происходит?! Инар сошёл с ума?! Тогда почему ни Нагив, ни Вален до сих пор не вмешался?
Справившись с шоком, замерла. Даже если волчонок и вправду ополоумел, вокруг слишком тихо.
Даже гневного сопения проклятья не слышно. Стоило мне перестать вырываться, как захват даймона немного ослаб и я смогла немного повернуть голову и вдохнуть толику кислорода. Правда почти сразу же затаила дыхание уже по другой причине: в поле зрения попал Нагив.
Он тоже лежал на земле, хотя и без дополнительного груза сверху, и напряжённо всматривался в туман. Разобрать, что же так привлекло его внимание, из текущего положения не было ни малейшей возможности, но при таком странном раскладе нужно быть полной дурой, чтобы снова начать вырываться и уж тем более пытаться вопить.
Прикусив нижнюю губу, я пристально следила за выражением лица любимого, надеясь увидеть на нём отражение приближающейся опасности. Сложно сказать, как долго длилось групповое "возлежание", но когда даймоны бесшумно поднялись, мои собственные руки и ноги так затекли, что отказывались слушаться. Игнорируя болезненные ощущения, я кое-как встала.
Мужчины, не сговариваясь, обнажили оружие и переглянулись. Сделав знак молчать, Вален плавно скользнул вперёд, придерживаясь прежнего направления. Шагнув следом, я упала на колени, когда затёкшие ноги подогнулись. Бесшумно втянув воздух сквозь зубы, я приняла протянутую ладонь проклятья и выпрямилась. Оценив бледность и прикушенную губу, Нагив вернул рапиру в ножны, и подхватив меня на руки, двинулся следом за блондином.
Что примечательно, Инар даже и не подумал возразить ни взглядом, ни жестом. Обо мне и говорить нечего. Неприятно быть обузой, но если нам нужно торопиться, лишние секунды, потерянные из-за приступа слабости могут очень дорого обойтись. Знать бы ещё, в чём дело... Но расспрашивать наважденье не стала. Без слов понятно, что если даймоны ступают так осторожно, что даже дыхания их не слышно, последствия разговоров могут оказаться непредсказуемыми.
В последующие полчаса я в полной мере прочувствовала, почему девицы в тупых американских фильмах начинают восклицать в самые неподходящие моменты, когда логика требует заткнуться и не отсвечивать. Напряжённая тишина и абсолютное непонимание происходящего давили так, что даже мне захотелось взвыть. Не от страха, конечно, а от собственного бессилия.
Когда конечности обрели чувствительность, попыталась осторожно вывернуться из рук проклятья, но он только крепче прижал к себе, отрицательно покачав головой. Сопротивляться не стала. Если Нагив считает, что так удобнее, я не в накладе. Тем более что вот так бесшумно передвигаться вряд ли смогу при всём желании. В наступившей тишине бешенный стук сердца звучал набатом. Мне казалось, его могут слышать даже даймоны.
