Она не пыталась меня поддеть. Иногда Бетти была довольно саркастичной, но часто она заставала тебя врасплох довольно неожиданным мнением на тему определенных вещей. Она легко подстраивалась под новые реалии, и я за это ее очень любила. Даже будучи в довольно преклонном возрасте, Бетти часто завала такие вопросы, словно еще не нашла для себя всех ответов.
– Мне они тоже нравятся, – сказала я.
С самой нашей первой рабочей поездки (Гонконг) энергетика Трея привлекала меня больше, чем его внешность, и мне очень понравилось, что он предложил мне пойти на свидание, только когда мы вернулись в Нью-Йорк – он не хотел поставить меня в некомфортное положение, если я отвечу отказом.
Впрочем, следовало признать, что я согласилась на свидание в том числе и из-за Алекса.
Он тогда только рассказал мне, что они с Сарой начали чаще разговаривать друг с другом на работе и что отношения у них наладились. В то время я все еще часто просыпалась от снов, в которых страдала от лихорадки, а он вдруг появлялся у порога моей двери: сонный, обеспокоенный, успокаивающий.
И не важно, что он ни словом не обмолвился, что собирается вновь встречаться с Сарой.
Будут они вместе или нет, рано или поздно у него бы кто-то появился, и я не была уверена в том, что смогу это вынести. Так что я согласилась сходить на свидание с Треем, и мы отправились в бар с чудесными хот-догами и бесплатным аркадным автоматом, и к концу вечера я уже знала, что смогла бы в него влюбиться.
Треей был для меня тем же, кем Сара была для Алекса. Кем-то, кто подходит.
Поэтому я продолжала соглашаться.
– Ты любишь его? – спросила Бетти, все еще не поднимая на меня взгляд.
У меня сложилось впечатление, что она позволяет мне сохранить определенную приватность. Дает возможность соврать и не быть вынужденной смотреть ей при этом прямо в глаза, если это было то, в чем я нуждалась.
Но мне не нужно было лгать.
– Да.
– Хорошо, милая. Это замечательно. – Ее руки замерли, удерживая две серебряные свечки в глазури, словно они могли в любой момент выпрыгнуть. – Ты любишь его так же, как любишь Алекса?
Я очень отчетливо помню, как мое сердце пропустило несколько ударов. Это был куда более сложный вопрос, но соврать я ей не могла.
– Не думаю, что я хоть когда-нибудь полюблю кого-то так же, как я люблю Алекса, – ответила я, но потом подумала: и может, я никогда не полюблю кого-нибудь так же, как люблю Трея.
Я должна была это сказать, но не сказала. Бетти покачала головой и впервые заглянула мне в глаза.
– Хотела бы я, чтобы он это понимал.
Она вышла за кухни, и мне оставалось только последовать за ней. Алекс и Сара привезли с собой Фланнери О’Коннор, и как раз этот момент она посчитала лучшим для своего драматического появления. Выгнув спину и вытаращив на меня глаза, она подошла ко мне, заглянула в лицо и оглушительно мяукнула. Мы с Алексом тогда называли ее «Хеллоуинская кошечка».
– Привет, – сказала я. Фланнери потерлась о мои ноги, но, когда я наклонилась, чтобы взять ее на руки, она зашипела и попыталась полоснуть меня когтями. Тут на кухню вошла Сара, неся в руках стопку грязной посуды.
– Ого! – рассмеялась она и добавила своим милым голосом: – Она тебя совсем не любит!
Так что, да, я понимала, почему Алекс нервничает по поводу предстоящей поездки, но отношения у нас с тех пор улучшились. Опять же, она мне даже лайки в соцсетях ставила. Да и когда Алекс в последний раз приезжал в Нью-Йорк и мы с ним и Треем пошли в бар, они отлично провели время. Не говоря уже о том, что пригород Тосканы с его чудесным выбором вина – совсем не то же самое, что один неловкий ужин в Огайо с последующим празднованием дня рождения шестидесятилетнего трезвенника.
– Они отлично поладят, – сказала я ему, закидывая ноги на перила балкона и зажимая телефон между плечом и ухом. Я услышала, как щелканье поворотного сигнала замолкло, и затем Алекс вздохнул.
– Почему ты так в этом уверена?
– Потому что мы их любим, – объяснила я. – И мы любим друг друга. Так что и они полюбят друг друга. И мы все будем любить друг друга. Ты и Трей. Я и Сара.
Он рассмеялся.
– Жалко, ты не слышала, как сильно у тебя на последнем предложении изменился голос. Ты как будто гелием надышалась.
– Слушай, я все еще пытаюсь ее простить за то, что она тебя тогда бросила, – сказала я. – Но похоже, она осознала, что это была самая большая ошибка в ее жизни, так что я готова дать ей еще один шанс.
– Поппи, – сказал он. – Не так все было. Все было сложно, но сейчас дела наладились.
– Знаю я, знаю, – ответила я, хотя на самом деле ничего я не знала. Алекс никогда не рассказывал мне, из-за чего именно они расстались. Он всегда уверял, что не хочет об этом говорить, и находился он в настолько подавленном состоянии, что я решила не допытываться у него подробностей.
На меня накатила еще одна волна тошноты, и я сдавленно застонала.
– Извини, – сказала я. – Мне правда сейчас нужно лечь спать, чтобы завтра я смогла улететь. Но я тебе говорю, поездка у нас будет просто потрясающей.
– Ага, – все еще напряженно ответил он. – Уверен, что я зря волнуюсь.
