— Буду премного благодарен. — Он не сводит с меня глаз, изучает так пристально, что я ежусь от его прямого взгляда.
«Не смотри на меня! Я уже не такая, как раньше! Прежнюю Асю не вернуть. Она погибла там, под завалами, в страшном подвале, где её чудом обнаружили спасатели через несколько суток после обрушения. — Сердце сжимается. — Да и предателей я не прощаю. Сделаем вид, что мы незнакомы. Так будет лучше для всех».
— Ася, зайдите ко мне в кабинет в конце рабочего дня, — не спуская с меня глаз, чеканит прокурор. — У меня есть к вам приватный разговор.
Отвожу взгляд. Что ему ещё нужно? Какой ещё приватный разговор?
Ася
День тянется очень медленно. Жара грозится меня добить. Пальцы летают по клавишам, набирая очередной документ, а мозг плавится от горячего, как в печке, воздуха. Как назло, сплит-система в приёмной и холле вышла из строя, а починить ее обещают только завтра.
Все сотрудники со второго этажа возмущаются, и даже у меня, самой невзрачной и терпеливой «серой мышки», иссякает терпение.
Отодвигаю клавиатуру в сторону и поправляю очки, которые от духоты сползли на переносицу. Как хорошо, что завтра я выхожу в отпуск! Целый месяц я буду валяться на диване и читать любимые женские детективы.
В телефоне громко звякает сообщение. Я нехотя смотрю на экран, и у меня сосет под ложечкой от нехорошего предчувствия: сообщение пришло от моей бедовой подружки Катерины, с которой мы не созванивались уже целую вечность.
Катя работает в турагентстве, и в отличие от меня она живет яркой, насыщенной жизнью. Своей миссией Катерина выбрала цель спасти меня от угрюмого затворничества. Целеустремленности Кати я сопротивляюсь весьма отчаянно, и у меня есть на то веские причины, о которых я стараюсь не вспоминать.
Я напряженно сглатываю. Стопка новеньких детективов, которые я планировала прочесть за отпуск, нервно вздрагивает. Но ответить отказом на сообщение Катюхи я не успеваю: дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется наш новый прокурор.
Я с досадой отвожу взгляд: слишком яркий контраст составляет Лев Борисович Ключников с моей невзрачной внешностью. Статный, целеустремленный блондин с голубыми глазами, он уверенно идет по жизни, сражая наповал своей харизмой и холодным ароматом мужской туалетной воды, название которой я успела узнать в парфюмерном магазине. А как ему идет темно-синяя форма!
Не то чтобы я питала надежды на его счет: у нас с неуставными отношениями весьма строго, да и неприметная Ася совершенно точно не может оказаться рядом с таким красивым и успешным мужчиной, но аромат его туалетной воды настолько приятен, что вчера после работы я не удержалась и свернула в отдел парфюмерии. Перенюхав все мужские духи, я наконец нашла тот самый аромат и купила маленький флакон, зажмурившись на ценник. Глупо, знаю, но теперь этот флакон стоит у меня на туалетном столике, и перед сном я могу украдкой открыть его, чтобы окунуться в аромат, который исходит от нового прокурора.
Не знаю, кто решил, что в нашем спокойном округе всем должен заправлять такой деятельный мужчина, как Ключников, но этот кто-то явно подкинул нам проблем. В отличие от прошлого прокурора, ведущего весьма умеренную деятельность, новый прокурор — карьерист до мозга костей. И, возможно, я бы никогда не оказалась на месте его помощницы, но как только он вступил в должность, сразу потребовал найти сотрудника, который умеет быстро печатать и схватывать информацию на лету, а не улыбаться и красиво подавать кофе. Так в его приёмной вместо яркой Лизы Котовой появилась я, Ася из отдела документационного обеспечения на цокольном этаже рядом с архивом. Котову с радостью забрал к себе начальник отдела, но со вчерашнего дня она меня ненавидит, а мне очень тяжело внезапно стать мишенью для насмешек всех трех этажей. Ведь и так понятно, что роль помощницы прокурора я не потяну…
Отпустив журналиста, которому он целых полтора часа давал развернутые ответы на вопросы, Ключников останавливается перед моим столом.
— Ася, зайдите ко мне в кабинет.
Я напрягаюсь: что ему понадобилось в конце рабочего дня, да ещё и приватно?
— Да, Лев Борисович, уже бегу.
Перед ним я теряюсь. Не думать о нас я не могу. Каждый миг сердце гулко стучит о ребра, напоминая о том, как сильно я его любила, о наших поцелуях в городском парке на лавочке после лекций, о студенческих посиделках, о танцах до самого рассвета…
После случившегося со мной кошмара я и так немногословна, но стоит Льву Борисовичу заговорить со мной, как язык и вовсе отказывается выдавать нужные фразы, заменяя их на невнятное мычание.
Поднявшись из-за стола Лизы Котовой (почему-то я не могу до конца поверить в то, что этот стол отныне мой, а не её), я послушно следую за прокурором в его кабинет.
