После ужина мы поднимаемся к себе. Лев висит на телефоне, решает рабочие вопросы, а я долго принимаю душ. Все размышляю о фразе «Игра началась». Если игра началась, значит, надо быть начеку? Как же противно находиться в неведении!
Мысли плавно перетекают к моему состоянию. Задержка никуда не делась. Это начинает меня напрягать, но я по-прежнему не готова поделиться с будущим мужем своей обеспокоенностью. Не до этого сейчас. Да и чем Лев сможет мне помочь? Наоборот, станет нервничать ещё сильнее. А где нервы, там возможна промашка.
Когда я возвращаюсь в спальню, Лев уже в постели.
— Спокойной ночи, — мягко произношу я, укладываясь рядом с ним.
— Спокойной ночи. — Он тянется ко мне, целует меня в губы.
Я закрываю глаза, но почему-то сон ко мне не идет. Лев поворачивается ко мне, рассеянно поглаживает меня по бедру, и его жест успокаивает.
— Ась, у меня есть к тебе вопрос, — тихо шепчет он.
— Какой? — нехотя открываю глаза. Его прикосновения были такими приятными.
— Я бы очень хотел, чтобы ты взяла мою фамилию.
— Конечно, возьму!
Лев нависает надо мной, заглядывает мне в глаза.
— Я рад, что ты так решила.
— Это даже не обсуждается! — вспыхиваю я. — И я, и наш ребёнок будем Ключниковыми!
Лев на миг зависает.
— Какой ребёнок, Ась? — сглатывает нервно.
Жмурюсь. Ну что я ляпнула?!
— Никакой. Это я так, на будущее, — растерянно улыбаюсь, чувствуя, как пылают щеки.
Но Лев сверлит меня пронзительным взглядом в полумраке.
— Ася, а ты от меня ничего не скрываешь? — тихо спрашивает он, но от его вопроса у меня по спине пробегает холодок.
— Нет! Просто… у меня небольшой сбой, по-женски, вот я и ляпнула глупость.
— Какой сбой? Задержка?
— Да три дня всего! — отмахиваюсь я. — Пожалуйста, перестань так на меня смотреть! Иногда так бывает. Организм привыкает к новому, вот и сбоит.
— Обещай, что скажешь мне первому, если это не сбой! — В его глазах отражается целая гамма чувств. Он сжимает мои запястья с такой силой, что я чувствую боль.
— Просто поцелуй меня, ладно? — пытаясь освободиться от плена его рук, тихо шепчу я.
Он склоняется ко мне, касается губами моих губ.
Я утыкаюсь лицом ему в грудь, сворачиваюсь калачиком. Мне хорошо, как никогда. Мы молчим, но как много смысла в нашем молчании! Как много значат простые прикосновения! Один поцелуй, одно сцепление рук — и я каждой клеточкой тела осознаю, что Лев готов взять на себя ответственность не только за меня, но и за возможную новую жизнь, которая предположительно может быть у меня под сердцем.
Потихоньку проваливаюсь в сон, приятный и сладкий. Когда я прижимаюсь к нему, мне ничего не страшно.
Ася
Утро начинается с наших сборов.
Лев на взводе. Смотрит на меня как-то пронзительно, испытующе, когда мы топчемся в спальне, но я молчу, и он тоже молчит.
На кухне и в столовой тишина – бабушка ещё спит. Поэтому завтракаем мы вдвоём.
— Может, купим тест? — хмурится Лев, когда мы усаживаемся за стол.
Я вздыхаю. И зачем я ляпнула ночью о ребёнке и фамилии? Теперь у него новый повод для беспокойства, а я буду как на иголках.
— Ещё рано, — отвечаю как можно увереннее. — Подождем несколько дней, ладно?
— Ась, да я свихнусь за эти несколько дней! Ты разве не знаешь, что хуже всего неизвестность?
— Дай мне время до выходных.
— Хорошо. Но если ничего не изменится, то обещай мне, что в пятницу мы сделаем тест.
— В субботу утром, — поправляю его.
Он закатывает глаза. Я его понимаю, но не хочу торопить события.
После завтрака мы торопимся. У Льва есть всего один свободный час, и мы собираемся подать заявление.
Сотрудники из служебного авто от майора Кушакова никуда не делись. Они дежурили всю ночь на противоположной стороне улицы, и кивают нам в знак приветствия, едва мы выходим на улицу.
— Паспорт не забыла? — испытующе смотрит на меня Лев, когда мы оказываемся в машине.
— Нет, — качаю головой.
На самом деле я прилично волнуюсь. Мало того, что мне на каждом повороте мерещится коротышка в маске волка, так ещё и переживаю за то, что на август может не остаться мест.
— Не волнуйся. Для нас забронировано место на двадцать девятое августа.
— А вдруг они забыли про нас?
— Ась, я уверен, всё будет нормально.
Лев накрывает мою руку своей, беглый поцелуй опаляет мои губы, и машина трогается с места.
— Как только подадим заявление, ты сможешь приступать к поиску свадебного платья. Естественно, от меня не отходи ни на шаг.
— А как же мне примерять платье? Жених же не должен его видеть?
— Что-нибудь придумаем.
Киваю. Вздыхаю.
— Я все думаю, что значит послание «Игра началась»? С какой стороны последует удар?
— Я бы сказал, не удар, а неприятный сюрприз. В любом случае, с тебя не спустят глаз. На этот раз прокола не будет, Ась. Единственное, я бы затаился. Не высовывался лишний раз.
Я хмурюсь.
— Ну уж нет! Везите меня в загс, господин прокурор! Я хочу стать вашей женой.
— Запомни: ты сама напросилась. Придется сменить фамилию и стать моей женой, — лукаво улыбается он и переключает коробку передач. Машина прибавляет ход.
Судя по тишине в прохладном холле загса, в такой ранний час никто не торопится пожениться.
