Он не прожил счастливую жизнь. Он ничего не успел. Семья? Ну, у него есть Эмма. Единственный близкий человек, но та ли эта семья? Любимой женщины в том самом смысле у Штайнера никогда не было, лишь человек, о котором он забоится и с кем дружит. Да, с Эммой интересно. Весело, а еще с ней можно расслабиться, но это, скорее, дружба, нежели настоящие отношения. Получается, он может умереть, даже не попробовав… любовь? Романтическую. Эротическую. Смешно, но это так. Всю жизнь о ком-то заботился, но не позаботился о себе. Все время избегал этих мыслей, заталкивал в подсознание, откладывал на потом. А что если «потом» не будет? Нейтан не молодел. И не будет молодеть.
— Так какие у меня варианты? — С нажимом повторил Штайнер. — Отвечайте на мои вопросы.
— Ну. — Доктор надел очки. — В вашем случае будет уместно предложить метод эндоваскулярной окклюзии. Через бедренную артерию будет введен катетер, который доставит к сосудам баллон и гидрогелевые спирали, они отключат аневризму от основного кровотока. Или… платиновые спирали, зависит от вашего кошелька. И никакого больше риска кровоизлияния, аневризма будет тромбирована.
— Каков шанс, что я не переживу эту операцию? — Стальным голосом спросил Нейт.
— У нас в клинике первоклассные специалисты. — Заискивающе-уклончиво ответил врач. — Риски минимальны.
— Это не ответ. — Штайнер мрачно усмехнулся. — Сколько времени займет операция, реабилитация?
— Без учета дополнительных анализов… день подготовки. Если все пройдет успешно, через два-три дня вы уже будете дома.
— Понятно. — Мрачная усмешка становилась безучастной. — Мне принципиально важно, чтобы по времени это было быстро.
— В течении суток вы будете наблюдаться в стационаре. Далее… исходя из вашего состояния.
— А что по цене? — Нейтан прищурился.
— В зависимости от плана вашей страховки. — Улыбка вновь становилась заискивающей. — С полным прайсом вы можете ознакомиться у секретаря.
— Ясно. Спасибо. — Штайнер вновь криво усмехнулся. — Я подумаю надо всем этим, и вернусь.
— Будьте благоразумны. — Врач кивнул. — До свидания.
Нейт медленно вышел за дверь, отрешенно глядя в пол. Все это время он мог в любой момент умереть, просто не знал об этом. Поскользнулся зимой, ударился и умер. Бесславная, печальная смерть человека, который даже не знал, что он болен. Просто он до этого… никогда не падал. Но все ведь бывает впервые, так?
Пульс стучал в висках, словно понимание начало приходить только сейчас. Ему нужна операция на мозге, и чем скорее, тем лучше. В ходе этой операции он может умереть, только других вариантов не было.
— Ну что там? — Элис неловко подняла глаза, опираясь на дверь рядом с кабинетом.
— Должен признать. — С горькой иронией начал Штайнер, — что… твои слова не пустой звук.
— Что, ты тоже?! — Она раскрыла глаза. Казалось, девушка сама не ожидала такого расклада. — И сколько их у тебя?!!
— Одна. Без намеков на прочие. — Безучастно ответил Нейт. — Только это не делает ситуацию лучше. Наверно… я тебе должен. Было бы совсем смешно, умри я от удара о дверной косяк где-нибудь на работе.
— Вряд ли ты мог бы заподозрить у себя аневризму, если бы я не появилась. — Элис тут же подхватила его слова и гордо отвела голову в сторону. — Если бы не я, ты бы, скорее всего, умер. Глупо, и из-за какой-нибудь мелочи. — Взгляд становился печальным. — Так что? Поможешь мне и моему сыну?
— Если б у меня было на что помогать. — Штайнер прикрыл глаза. — Я не располагаю средствами оперировать аневризму.
— Серьезно? — Казалось, Ванэйк едва начинала верить в то, что услышала. — А что тогда делать?
— Ну. — Мужчина отвел взгляд. — У меня есть пара идей. Попробую выиграть грант за инженерный проект реставрации местной плотины, при должном подходе можно управиться за полгода. Максимум — год. Я слышал о нем, но как-то не думал лезть в это. Слишком большие риски.
— Тогда ты просто обязан его выиграть!!! — Элис сжала кулаки.
— Да, потому что если я не сделаю этого, Эмма может остаться без средств к существованию, за то с путевкой в дом инвалидов. — Нейт прищурился. — Сперва Эмма, затем твой сын, мои приоритеты стоят так.
Ich hab geliebt und verlor'n
Doch stieg ich wieder empor
Die nackte Faust gen Himmel hab' ich mir geschwor'n.*
С учетом размера его аневризмы и её местоположения он мог умереть во время операции с вероятностью от двух до пяти процентов. Звучит как мелочный риск, который не стоил внимания, ведь сама болезнь могла убить Нейта в любой момент, однако… все не настолько мелочно. При самых плохих оценках, в среднем, умирал от такой операции каждый двадцатый. Что если ему «повезет» стать именно тем самым двадцатым? Что если аневризма прорвется, пока мужчина будет лежать на операционном столе?
Все эти мысли лезли в голову, словно паразиты, и Штайнер не мог вытеснить их силой воли. Безучастно смотрел на белое небо, горько ухмылялся себе под нос.