— Белита сама о себе может позаботиться. — Иронично ответил Штайнер. Казалось, его лицо во тьме расползалось в незнакомый, злобный оскал, а руки сжимались, словно он едва держал себя в руках. Едва, и всеми силами давил желание схватить за шиворот свою «младшую сестру». — И ничего-то тебе не нужно, и я внезапно стал мерзким. — Нейт прищурился. — Заскоки как у гребанного подростка. Разошлись и разошлись, нет, все равно начинаются сцены. Не нужно ей ничего, да уж, конечно. — Мужчина закатил глаза, и тут же их сузил. — Тебе нужно было, чтобы я тебя трахнул. Всегда. Плевать при этом, какое у меня настроение. Плевать даже на то, что я никогда не лез к тебе сам. Или ты этого хотела? — Он медленно стал подходить ближе. — Конечно ты хотела. Ты слюни на меня пускала.
Губы дрожали. Все вокруг темнело, плавилось, а внутри все опускалось. Стальные руки схватили её за пояс, и потащили наверх. Послышался хриплый стон, Эмма хватала ртом воздух. Ком в горле сдавливал, говорить не получалось. Шок. Страх. Он смеет… говорить об этом? Он вообще в себе?
Схватил её в подмышку, словно ребенка. От ужаса звенело в ушах, Фастер едва переставляла ноги, спотыкаясь о ступени.
Он остановился возле двери её комнаты. С силой её открыл, и втолкнул туда девушку, которая едва стояла на ногах. Тремор бил тело, сглотнуть ком не получалось. Слезы капали на светлый паркет.
Она сжала ремешки туфель в руках. Затем, не помня себя, ринулась вперед, и замахнулась. Каблучки щелкнули друг о друга, и следом послышался глухой звук удара. Он резко выдохнул, ощущая, как по левой щеке расползалось покраснение в виде бокового изгиба подошвы.
— Так было, пока я тебя любила. — Сдавленным, дрожащим голосом сказала Эмма. — Сейчас я пересплю с тобой только под угрозой мировой войны. И то, если это спасет небо от бомб. Ты мерзкий.
Он резко вышел, и послышался хлопок двери чудовищной силы. Затем быстро удаляющиеся шаги. Фастер не могла отдышаться, затем рухнула на пол, схватилась за лицо и разрыдалась. Высокий, статный, теплый… сейчас отволок её в комнату, словно провинившегося подростка. Еще и посмеялся над чувствами, которые она так долго берегла внутри. Берегла для него. И только… для него. Мечтала только о нем, чтобы потом услышать… это?
Казалось, на голове шевелились волосы. Глаз словно не оставалось, они вытекали вместе со слезами. Ему хотелось что-нибудь подарить. Прижаться, сказать самое необъятное на всем свете «спасибо». «Спасибо, я люблю тебя». И как он поступил с этим желанием? Был ли ему рад?
Морально ударил под дых, когда разозлился. А на что разозлился? На то, что Эмма отказалась от еды? На то что купила кофе и салат?
Она надеялась, её не слышали. Грудную клетку словно растягивали в разные стороны, и сердце рвалось, а его порванные половинки как-то умудрялись качать по телу кровь. Фастер схватилась за голову, и наклонилась над полом. Лишний человек здесь. Слабое звено. Обуза.
Сейчас его самые красивые на свете лиловые глаза казались пустыми. Зловещими и жуткими.
Нейтан спускался вниз, а глаза застилала ярость. Короткие ногти впивались в кожу на руках, и сердце стучало в висках. «Не хочу, не буду, не заботься обо мне». Гребаный ребенок. Изнеженный, истеричный. Еще смеет замахиваться на него, смеет… бить. Неблагодарная, инфантильная дура.
Во тьме коридора, прислонившись к стене стояла Бел, и как-то странно поглядывала на сожителя. Наблюдала, ткань рубашки натягивалась из-за напряженных мышц, как поднималась от тяжелых вдохов грудная клетка.
— Она что, тебя ударила? — Тихо спросила Кин, склонив голову. — Вот ведь тварь. Ты бегаешь вокруг нее, опекаешь, еду ей готовишь и подносишь, как слуга, а что она тебе? Вот это. Ну что, раскрылись, наконец, глаза? Как слуга, Нейт, тобой пользуются. Даже нет, тебя используют. Нашла на чей горб присесть. Ты ей все: дом, обеспечение, хозяйство, деньги, заботу, подарки. А она тебе что-нибудь давала взамен? Хоть что-нибудь, скажи? И вот теперь её сущность вылезла. К гадалке не ходи… А ты сомневался. Ну и что теперь?
— Ничего. — Тихо сказал Штайнер, глядя в одну точку.
— То есть как? — Белита непонимающе улыбнулась. — Слушай, я не отговариваю тебя ей снимать квартиру, вот совсем. Но не обязательно подыскивать, прям, идеал. И не обязательно возле работы. О ней позаботятся социальные службы. И выплаты ей предусмотрены, я думаю…
— Нет. — Глухо ответил Нейтан, все еще таращась куда-то в стену. — Возле работы.
— Она тобой пользуется. — Кин сузила глаза. — Очнись наконец. Даже нет, не так, она тебя использует.
— Мне плевать. — Штайнер прикрыл веки. — Мои с ней отношения — это мое личное дело. С младшей сестрой я как-нибудь сам разберусь, и где ей снимать квартиру тоже сам решу.