Любовь втроём… В ней счастлив лишь один – тот, кто придумал этот треугольник…История любви на фоне криминальных разборок.
Женщина, в шляпе с широкими низкими полями, долго стояла возле могилы симпатично и молодого – судя по фото и датам на дорогом гранитном памятнике – парня. Шляпа и темные очки скрывали ее лицо, были видны только губы и подбородок, по которому скатывались слезинки.
– Я помню! – тихо сказала она.
ЛЕСЯ
…Димка Чудов, худой парень в темной кофте с капюшоном, надетым на голову, стоял за сиренью, не в меру разросшейся в их обычном городском дворе, окруженном пятиэтажками, и оглядывал пространство, не занятое кустами. Уже почти стемнело, вокруг тихо и мирно, и никого подозрительного не наблюдалось. Димка все равно очковал – если он скрывается за сиренью – то и другие могут, тем более в сумерках. Но, делать нечего – надо рвать к родному подъезду, авось пронесет! И он рванул – быстро пошел к дому, добрался до железной двери, и сунул руку в карман. Черт! Где ключи? Димка, беззвучно матерясь, принялся рыться в карманах.
Из темноты возник Маха, качок с татухами, приблизился к Чудову, и недобро усмехнулся. Димка прижался спиной к двери подъезда.
– Ну, здорово, Чудик! – произнес качок – Ищу—ищу… Знаешь, за чем?
Чудов, с тоской, посмотрел на окна своей квартиры – хоть бы Леська выглянула… Если увидит – догадается в ментовку позвонить…
Дверь подъезда открылась, и вышла немолодая женщина с мусорным ведром. Димка сделал рывок, Маха успел схватить его за капюшон, но Чудов вырвался, и парни вбежали в подъезд, оттолкнув бабулю.
– Сшалели, что ли? – крикнула она – Чуть, с ног не сбили! – и заглянув в подъезд, прислушалась.
Димка бежал вверх по лестнице, Маха несся за ним. Чудов добрался до площадки третьего этажа, и замер – сверху спускался парень, имени которого Димка не знал. Видать, Чудова пасли и у квартиры. Димка пометался по площадке, остановился, и прислонился к стене, с тоской смотря на Маху.
– Сбежать хотел? – спросил качок, взял Димку «за грудки» и несколько раз ударил кулаком «под дых». Димка судорожно хватал ртом воздух, сползая по стенке вниз. Маха, держа его за одежду, не давал этого сделать— поднял резко, рывком.
– Я счас полицию вызову! – крикнула бабуля, послушала еще, и достала мобильник.
– Кать! Вашего Димку, похоже, опять бьют! В подъезде! – крикнула она в телефон.
Нажав отбой, женщина вздохнула и произнесла :
– Вот беда то, с этим Димкой! Опять проигрался!
…– Ну так что, Димон? – спросил Маха – Когда долг вернешь?
– Я отдам! – торопливо и отчаянно врал Чудов – Отдам, правда!
– Когда? – поинтересовался Маха.
– Завтра!
Парни рассмеялись.
–Чудик! – ржал Маха – Ты миллионер, что ли? Ну смотри, Димон! Так и передам —завтра! Тебя, за язык, не тянули.
На этаже сверху хлопнула дверь, парни придвинулись к своей жертве еще ближе – типа, друзья беседуют.
…Я (девушка девятнадцати лет, тоненькая, с длинными волосами, завязанными в высокий хвост – так тогда выглядела), спустилась на площадку , крикнула:
– Отвалите от него! – подошла к Димке, и оттолкнув безымянного, остановилась рядом с братом, сердито и вызывающе смотря на парней.
– Ты, Леся, не встревай! – произнес Маха – Мужской базар.
Они знали, что я только кажусь хрупкой – умела драться, была смелой и дерзкой. Конечно, они меня не боялись, но уважали. К тому же, я нравилась и Махе, и второму, хотя даже не знала, как его зовут.
– Сколько? – спросила я.
– Да я не знаю! – пожал плечами Маха – Мне сказали сходить, напомнить! А сколько – у братишки спроси.
– Димка все вернет! Пусть подождут! – произнесла я.
–Да все норм, порешали уже! – встрял безымянный – Димон сказал, завтра отдаст!
– Чего? – вытаращилась я.
Этим происшествием, случившимся с братом, закончилась наша прежняя жизнь, и началась новая.
… – Открой! Открывай, гад такой! – кричала мама, стуча кулаком в дверь Димкиной комнаты.
– Мам, успокойся! – уговаривала ее я.
– Да сколько можно! – крикнула мама, но от двери отошла, и отправилась на кухню, где села за стол, и горестно подперла лицо руками.
Да уж…Если бы маме не позвонила соседка, Димку бы избили – в очередной раз.
– Денег нет! – зло сказала мать – Пускай, сам разбирается! Убьют его, и ладно! Один раз поплачем! Отмучаемся!
– Я уеду! Спрячусь, не найдут! – раздалось из—за двери.
– Спрячешься? – взвилась мама – А твои долги нам отдавать? Сестре твоей? Хочешь что б ее убили, или…
– Мам! – остановила ее я.
Она замолчала, поморщилась, и взялась за грудь.
– Мамуль? Сходить за таблетками?
