Предупреждение. Мат. Насилие. Жесть. Но и любовь разумеется, куда без неё. В целом. Черновик. Не вычитано,не отредактировано. Но бета нашёлся. Скоро представит правку. Зачем становится кормом для людских глаз? Это у нас с ним любовь, а для всех остальных окружающих, мы просто.. пидоры...( с ) от автора. Это только первая часть, вторую собственно строчу, но я так устал писать, что захотелось отдачи и вообще понять, что существует этот гипотетический результат. Несмотря на эмоции и реакции обещать могу одно, я планирую и собственно уже где - то и подхожу к хеппи - энду во второй части. Так что во время съёмки ни одна зверюшка не пострадала.
Когда меня ревнуют, мне приятно, совсем чуть - чуть на первых порах. Мне можно сказать: "я ревную", и мне уже будет достаточно, что бы покивав, и получив необходимую порцию признания, носиться с воздушными шариками. Но я не выношу, когда меня пытаются поймать, связать какими - то обязательствами, словами, начинают требовать клятв, обещаний, внимания, удерживают физически.
- Ты только мой, только мой и больше ничей.
Это в книгах приятно услышать эти слова. В книгах, когда читаешь об отношениях нарушения границ личного пространства, не понимаешь, что стоит за ними. А за ними стоит очень многое.
Тебя давят ревностью. Давят собственническими инстинктами, давят психологически, физически, не понимая, боясь и не принимая твоей свободы асфальта, свободы родившись с которой человек, уже никогда не сможет жить в цепях. .
Попытка уйти, обрывается раз за разом.
Если бы ты мог, посадил бы меня в клетку и кормил исключительно со своих рук. Задушил, уничтожил, закопал под землю, привязал к себе...
Хватаешь за руки, под колени, поперёк, не смущаясь офонаревших глаз жильцов, заносишь в подъезд и орёшь на всю катушку
- Поговорим. Поговорим твою мать. Не смей убегать.
- Куда убегать?
Мне хочется расхохотаться, я и правда начинаю хохотать, содрогаясь спазмами подступающей истерики.
- Отпусти, отпусти, отпусти. Сука!!
Повторяю как заклинание раз за разом, когда ты, наслаждаясь своим превосходством, своей физической силой, да и собственно тем, что просто сильнее, несёшь меня как куклу в лифт, на площадку, в квартиру.
Твое имя давно стало другим
Глаза навсегда потеряли, свой цвет.
Пьяный врач мне сказал, тебя больше НЕТ
Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел.
Перехватываешь на улице, дёргаешь за руки и тащишь за собой как щенка на верёвочке и тебе плевать, что подумают окружающие.
- Надо поговорить! - сообщаешь ты испуганно, торопливо.
- Не надо. Оставь меня в покое. Дай просто побыть одному.
Но это страшное для тебя слово, "дать мне БЫТЬ" Нет, оно не будет
реализовано.
Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ
Я ТАК ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ!
Ты боишься его, боишься одиночества, которое читаешь в глазах, боишься скуки, боишься пустоты. Но больше всего одиночества. Осознание, что я где - то там не с тобой, разъедает подобно соляной кислоте. Ты готов вырвать даже мой мозг, за то, что он изобрёл естественную и совершеннейшую защиту от тебя. Научился закрываться: не видеть, не слышать.
Опускаю руки.
И Я БУДУ С ТОБОЙ.
Это раньше я имел глупость вырываться, драться, орать. Пока не понял, что всё это, раззадоривает тебя ещё сильнее.
А сейчас я просто опускаю руки, закрываю глаза, и начинаю дышать через нос, медленно, глубоко, считая про себя овечек, барашков. Думаю о совершенно посторонних вещах, когда решив, что мне необходимо твоё тепло, ты хватаешь меня в охапку, не понимая, что просто...
Вытерпеть чудовищность отвратительных в эту секунду объятий.
Я ломало стекло как шоколад в руке
Я резал эти паьцы за то что они
НЕ МОГУТ ПРИКОСНУТЬСЯ К ТЕБЕ!
Кожа идёт гусиными мурашками, начинает тихо трясти от отвращения. Дышу через нос.
Интересно, что ты испытаешь, если однажды я не смогу преодолеть рвотный спазм и сблюю прямо на твои чистенькие ухоженные ботинки?
- Ну всё, ну что ты? Что за хрень тебе пришла в голову?
Я смотрел в эти лица
И не мог им простить
Целуешь в стиснутые губы, в глаза, в виски, упрашиваешь, умоляешь, и держишь, как клещами, не отпуская ни на секунду, пока меня не отпустит в твоём понимании, пока я не расслаблюсь и не позволю себе виновато уткнуться лбом в твоё плечо.
Того что у них нет тебя
И они могут жить.
Однажды я убежал. Стоял, напротив пытаясь объяснить, что всё кончено, что не могу больше так, что достало всё, и это был последний раз, когда мы виделись.
А потом, ты побелел, стискивая зубы. Я смотрел в твои зрачки, в которых медленно начинало разливаться бешенство.
- Всё сказал? - спросил ты.
Тогда мы только начали встречаться, и наша встреча ещё не обросла никакими обязательствами. В сущности, она не обросла ничем, не представляя из себя ничего
