Хоть и на душе кошки скребли, но встреча с подругой обрадовала Яну. Ведь там, в Копейске, у нее не было подруг. А иногда так хотелось выговориться. Может быть, поэтому она сбежала в деревню? И, может, действительно стоит открыться школьной подружке и попросить совета?
– Ты надолго к нам, Янчик? – поинтересовалась Люська.
– Пока не знаю.
– У-у-у, так мы с тобой далеко не уедем, – настаивала Звонарева. – Тебя твой хахаль обидел? Ты от него сбежала?
– Люсь, все слишком сложно. Не хочу загружать тебя своими проблемами.
– Ба! Вот это новости! Твои проблемы – мои проблемы. Помнишь, наш уговор?
Когда Яне и Люсе было по двенадцать лет, они дали друг другу обещание на крови, что никогда не будут ничего скрывать друг от друга. Но сейчас еще свежи воспоминания, поэтому говорить о случившемся Яна вряд ли сможет. Она до сих пор ощущала омерзительные прикосновения Ластоверова и его прерывистый хрип над ухом. А синяки на теле и запястьях не позволяли забыть. Возможно, она расскажет обо всем подруге, но не сегодня.
– Мы еще обязательно поговорим, – пообещала Яна, остановившись у дома своей бабушки, – но не сейчас.
– Хорошо, – улыбнулась Люсьен. – Можно я завтра к тебе забегу? Поболтаем? Сто лет тебя не видела. Соскучилась. Так о многом хочется рассказать.
– Конечно, забегай.
Яна обняла подругу, взяла у нее пакет и, попрощавшись, вошла во двор.
Стас приехал из Челябинска утром, как только его выпустили из «обезьянника». Спасибо Лехе Зайцеву – привез паспорт, а то бы так и сидел там до выяснения личности, как последнее забитое чмо. И какого черта он туда поперся? Еще и сорвался – начистил рыло какому-то уроду в клубе, за что и загребли «мусора». А все из-за
Если быть честным с самим собой, то в тот момент, когда Яна подтвердила факт измены, Стас был готов ударить ее. Поэтому и сбежал. Если бы остался, не сдержался бы. Потом напился в баре, встретил старых приятелей. Предложили поехать в Челябинск – согласился. Лишь бы не видеть Янку, не слышать ее глупые отмазки. Типа «случайно получилось, да мы не хотели». А сейчас протрезвел и понял, что все-таки зря не поговорил с ней.
Стас спешил домой. Решил в коем-то веке попытаться понять, выслушать, ведь эти отношения для него все. Потерять Яну, значит, потерять себя. Он спешил к ней, а его встретила пустая квартира, пропитанная одиночеством. Как-то стало неуютно, словно чего-то не хватало. Стас прождал Яну до вечера, но она так и не появилась. Устала терпеть? Бросила? Столько дурацких вопросов и ни одного ответа. Ах, да… он же сам ее прогнал!
Вычеркнуть Яну из жизни оказалось нелегко. Неделя без любимой показалась последним кругом ада. Без нее он уже не тот, каким был. Ему не хватало ее заботы и задорного смеха. Даже такой мелочи, как яичница с помидорами и колбасой по утрам. Никто и никогда не дарил Стасу столько тепла, разве что мама. Яна так напоминала ее. Может, поэтому Стас не видел жизни без Яны?
Допив четвертую бутылку пива, бросил ее на пол. Все! Хватит! Сколько можно бухать?!
Совсем один, всеми забытый и никому не нужный. С того дня, когда Стас уехал в Челябинск, он только и делал, что бухал. Пытался избавиться от боли, которую причинили ему Яна с Паханом. Сначала Яр в душу нагадил, потом эти двое.
Стас запульнул еще не открытую бутылку с пивом в стену. Послышался резкий хлопок и звук бьющегося стекла. Это отрезвило его. Нахрен все! Эту квартиру, где все напоминало о Яне, эти гребаные отношения, которые оказались никому не нужны… Поднявшись с кресла, Стас вышел в прихожую, сдернул с вешалки джинсовку и вышел. Сегодня он решил остаться у родителей. Однако вскоре пожалел об этом, когда мать начала нотации читать, узнав об уходе Яны.
– Все, разговор окончен! – возмутился Стас, не выдержав напора. – Не поднимай больше эту тему. Слышать ничего не хочу ни про Яну, ни про ее окружение.
Стас встал с кресла и отошел к окну, потирая лицо.
– Успокойся, Стас, и послушай, – по-доброму проговорила она, подойдя сзади и положив на плечо ладонь. – Потеряешь Яну, потом жалеть будешь. Да уже ничего исправить не сумеешь. Так что подумай, прежде чем плевать на все.
– Мам, не надо, а?! – воскликнул он, развернувшись к матери. – Сам разберусь. Это не твои проблемы.
– Сам? Разобрался уже. И чего добился? Ушла девочка.
